Но сожалеть поздно. И черт, с того момента произошло много всего.
Я бежала от Амирана. Несколько раз. И он всегда возвращал меня обратно. Я верила и надеялась, я ждала, что все будет иначе, но затишье долго не длилось. Что-то всегда происходило, выбивало почву из-под ног.
Теперь мы связаны. Крепко. Навсегда. У нас общий ребенок. Такой контакт уже нельзя разорвать. Да и Соня тянулась к Амирану. Пока слабо, едва заметно, но она все больше радовалась ему. Я не могла отрицать очевидное.
Дочь чувствовала отца. Принимала его.
Малышка настороженно реагировала на любых чужаков, но Амирана уже начала признавать. Казалось, чувствовала, что и он в ней души не чает, улавливала его эмоции, вот и сама проникалась. Ребенка нельзя обмануть. Дети все четко ощущают. Но я и сама видела, как Палач реагирует на нашу девочку. Его выражение лица сразу менялось, черты смягчались, а глаза светлели. Он улыбался. Так искренне, что выглядел совсем другим человеком и было тяжело вообразить, что мужчина бандит и убийца. Безжалостный.
Циничный.
— О чем ты думаешь? — спросил Амиран, остановившись передо мной.
— Не важно, — качнула головой.
— Ты смотришь на меня, будто я враг.
— Мы просто слишком разные.
— Это так плохо?
— Не знаю, — нервно дернула плечо. — Хватит, этот разговор ни к чему не приведет. Спасибо, что помог мне с кремом…
— Еще не помог, — оборвал и накрыл ладонями мой живот.
Я вздрогнула всем телом. Судорожно глотнула воздух. Собственная реакция мне совсем не понравилась.
— Руки убери, — отчеканил он.
— Надо везде пройтись.
Амиран произнес это таким тоном, что я сразу же подчинилась. Сама не осознавала, что на меня нашло, действовала словно в мареве, четко не отдавала себе отчета в происходящем.
Я смотрела в горящие черные глаза и растворялась. Пламя в тяжелом взгляде казалось абсолютно реальным. Оно обжигало, дразнило кожу.
Холод от крема теперь почти не ощущался.
Я вскрикнула, когда Амиран прошелся пальцами по моей груди, да так, что уже не просто смазывал покрасневшее тело, а задевал соски.
Намеренно.
Мое тело отзывалось, откликалось на эти легкие касания.
Проклятье. Почему сейчас? Еще недавно я совсем ничего не чувствовала к Амирану. Страх. Ужас. После накатило безразличие. Хотя то, что он находился близко, сильно меня напрягало.
— Достаточно, — сухо бросила я.
— Тебе не нравится? — спросил Амиран и склонился надо мной. — Или наоборот — нравится слишком сильно?
— Я не хочу, чтобы ты трогал меня!
— Уверена? — усмехнулся.
