И ощутимо зашипела, когда Палач подхватил меня на руки и, сдернув с меня полотенце, уложил на кровать. Еще одно мгновение и он навис сверху, от чего матрас сильно прогнулся."
"— Блять, я свою женщину не обижу, — сказал он, обжигая взглядом. — Но за гребанную ложь и попытки бегства ты получишь наказание, — Палач наклонился и укусил мое плечо, пропуская по телу сильную дрожь. — Я выебу тебя так, что потом ты долго ноги не сведешь.
По телу скользнули угольки и я замерла. Почему-то понимала — попытаюсь убежать и все будет куда хуже.
Палач вновь сжал ладонью мой подбородок и заставил посмотреть на него.
— Не лги мне. Никогда. Поняла?
Я замерла, но все же каким-то усилием воли кивнула. Палач рыкнул и наклонился к моей шее. Оставил на ней укус, будто очередную метку и поцеловал так, что у меня сразу перед глазами все поплыло. Я не понимала, что такое вообще может быть. Что от поцелуев может настолько сильно и с первых же мгновений дурманить голову и взрывать мысли.
Его грубые и массивные руки скользнули по моему телу.
Опалили прикосновениями и заставили вздрогнуть. С первых же секунд свели с ума и заставили прогнуться в спине, невольно прижимаясь к мужчине. Я ведь злилась на него за грубость, но сейчас гнев сплетаясь с теми ощущениями, которые сжигали тело, устраивал во мне целый апокалипсис. Но в нем хотелось сгореть. Полностью. До самого конца. Умом понимала, что Палач как-то странно влиял на меня и мысленно саму себя умоляла не поддаваться, но в его руках ослабла и стала податливой. Желающей чего-то большего, но не понимающей чего именно и стыдящейся собственных желаний.
Лишь в тот момент, когда ладонь Палача коснулась моего лона, сознание немного прояснилось и я напряглась, хоть и все еще горела. Дрожала и тяжело дышала, смотря на Палача затуманенным взглядом.
— Еще больно? — спросил он хрипло. Проклятье, я в это мгновение вообще не узнавала его голос.
— Если скажу «да» ты остановишься? — спросила тихо и прерывисто. Хотя не понимала, как вообще в это мгновение могла разговаривать.
Вновь мысленно кричала самой себе о том, что нужно, если не сопротивляться Палачу, то хотя бы не поддаваться его рукам. Но, проклятье и этого сделать не могла.
Палач сделал глубокий вдох. Выглядел голодным зверем, но, слегка опустив веки и, не отрывая своего взгляда от моего, сказал:
— Остановлюсь.
Я прикусила губу и почему-то мне казалось, что в этот момент я падала в бездну. Бездонную и страшную тем, что для меня она являлась совершенно незнакомой.
