Беременная для Зверя

Повыше натягиваю одеяло, кутаясь в него.

— Где Рустам?"

"— Зверь Пороха догоняет. Ну и жилистый у тебя папаша! Раненым так быстро шпарит, обзавидоваться можно. Хотел бы я в его возрасте бегать так шустро! — качает головой Пятый, занимая место у двери. — Здесь холодно. Укутайся. Ждём наших.

— Наших? Кто ещё?

— Ризван. Ещё парочку человек. Проверенных… Рыл маловато, но Зверь сказал, армию пригонять не стоит. Больше шуму, меньше толку.

— Как он?

— Зверь? Взрывом потрепало. Но конечности все на месте. В отличие от меня, — машет рукой, на которой пальца не хватает.

 — Зря ты меня отвлекла. Пёс этого психа мой палец сожрал!

— Но зато ты сам жив остался.

— Где Ризван?

— Там, — хмурится Пятый. — Его ранили, но на ногах пока держится. Добивает тех, кто остался. Если Зверь с Порохом быстро закончит, залатают бородача так, что и следов не останется.

Мне ещё не до конца верится, что всё закончилось. Не поверю, пока своими глазами не увижу Рустами.

— Вот, кстати. Твоё!

Пятый подкидывает монетку в мою сторону.

Ловлю. Та самая, что отец у меня отобрал. Порох у меня её забрал, но она у него из пальцев выпала и закатилась.

— В больничке, где тебя держали, нашёл. Она фартовая! — убеждённо заявляет. — Только не для всех. Говну заговорённому, типа Пороху, фарт не поможет. Дни сочтены.

Согласно киваю. Если не уйдёт, добавляю про себя. Сколько раз он от всех ускользал, выживал в тяжёлых ситуациях. Вдруг и сейчас проскользнёт в крохотную щель, и весь кошмар начнётся снова.

От одной только мысли дурно становится.

Не должно быть такого. Есть предел всему. Все смертны…

Я убеждаю себя, что это именно так. Иначе не получится просидеть и одной минуты в тоскливом ожидании. Временами вздрагиваю, когда кажется, что выстрелы совсем близко раздаются. Пятый держится настороже, но болтает, не замолкая. Успокаивает меня, что ли, своим трёпом? Я выхватываю из его потока знакомые имена, вычеркивая из списка тех, кого не стало. Кристина, Немец отправляются туда же.

Прикрываю глаза, почти засыпая.

Как бы я хотела, чтобы всё было иначе. Чтобы не было этих выстрелов и крови, льющейся рекой. Чтобы не стояло между семьями счетов «око за око», чтобы мы просто могли поговорить друг с другом. Чтобы Рустам крепко, до хруста, сжимал меня в объятиях, а я бы говорила ему, что люблю, что любовью можно стереть всё — любые шрамы, перекрыть любую боль и дать толчок новой жизни.

Я хотела бы выбирать имена нашим детям, пытаясь спорить, но в итоге соглашаясь с Рустамом.