— Мне больно даже сейчас, Илья. Потому что… потому что не успели мы похоронить Полину, как ты тут же трахнул свою помощницу!
Она плачет, я слышу. Мне тоже хочется кричать, но я не делаю этого. Сам виноват в том, что не поговорил с ней тогда как следует, не разобрался в причинах её холода ко мне, не смог достучаться и так просто отпустил.
— Я никогда не изменял тебе, Альбина. Никогда, слышишь меня? — перестраиваюсь в правый ряд, останавливаюсь на светофоре и впервые за время нашего напряженного с ней разговора смотрю на её профиль.
Заплаканная, на взводе, почти в истерике. Такая родная, трогательная, несмотря на то, что, кажется, презирает меня.
— Мне хочется тебе верить, но… — я вновь трогаю с места и перевожу взгляд на дорогу.
— Я могу всё объяснить, Альбин, если ты выслушаешь, — кровь во мне закипает до максимальной отметки, но я почти держу себя в руках.
По крайней мере внешне.
— Останови, пожалуйста, машину, — просит Кудряшова.
— Нет, мы не поговорили, — отрицательно мотаю головой. — Я хочу разобраться в ситуации с Лерой с самого начала.
В этот раз до конца.
— Мне было достаточно увиденного, Илья, — Альбина находит в сумочке платок и вытирает слёзы. — Останови. Иначе я буду кричать и кусаться и… просто выпрыгну на ходу.
— Я заблокировал двери, так что это бесполезно. Кричи и кусайся сколько влезет.
Она замолкает и отворачивается к окну."
"— Твоей матери нужны лекарства. Куда ты меня везёшь? — спрашивает раздраженным тоном.
— Отвезу тебя домой, а потом к ней. Немного подождет.
Мы достаточно быстро и почти молча добираемся до коттеджного посёлка. Все разговоры заканчиваются её закрытостью и нежеланием говорить, а стучать в закрытые двери достаточно сложно. Наверное, нам нужно немного остыть и многое переосмыслить. Глушу мотор у дома с высокой изгородью и снимаю блокировку.
— Я заеду к тебе чуть позже.
— Нет! — почти кричит Кудряшова. — Нет, пожалуйста. Сегодня возвращается Ромка.
— Нам нужно поговорить, Альбина, — стою на своём.
— Не сейчас. Я сама тебе позвоню, когда буду готова к разговору.
Нужно собрать мысли в кучу — мне правда нужно о многом тебе рассказать и, наверное, многое услышать.
Она не прощается. Открывает дверцу моего автомобиля и, несмотря на то, что я тоже выхожу, чтобы ей помочь, выскакивает из внедорожника впереди меня. Маленькая, обиженная, решительная. Полная обид, недомолвок и информации, которая не имеет со мной ничего общего.
— Пока, Илья, — прощается, открывая кованые ворота.
