Чувствую себя школьницей на первом свидании — поправляю прическу, одергиваю вниз короткий халат и невероятно волнуюсь.
Толкаю дверь от себя и ощущаю приятное тепло, разливающееся по телу. Громов не спит. Когда слышит шум, поворачивает голову в мою сторону. Его лицо выглядит бледным, на нем сплошь кровавые ссадины и порезы, а область живота буквально окутана бинтами, но он всё равно улыбается уголками губ, внимательно за мной наблюдая.
Могу только представить, как ему сейчас больно — после полученных травм и хирургического вмешательства нужно время и силы, чтобы прийти в себя.
Но я не собираюсь его жалеть — знаю, что он этого не любит. Вот только мысль о том, что я могла его потерять никак из головы не выходит.
— Привет, Илья, — медленными шагами прохожу по палате. — Если ты хотел увидеться, то мог бы выбрать не такой изощренный способ.
Стараюсь шутить, но мой голос дрожит и кажется, что я вот-вот сорвусь и расплачусь. Но мне всё же удается развеселить Громова, потому что улыбка его становится шире.
— Здравствуй, Альбина, — произносит хрипловатым голосом Илья.
— Как ты…? — в горле образовывается тугой ком, мешающий мне нормально говорить.
— Кудряш, подойди ко мне, я не кусаюсь, — произносит Громов.
Я слушаюсь его и делаю несколько шагов навстречу. Сажусь на край кровати, осторожно тянусь к его руке и накрываю своей. Его синие глаза непрерывно на меня смотрят. Так глубоко и долго, что хочется в них утонуть.
— Я испугалась за тебя, Илья, — говорю почти шепотом.
— Пообещай, что больше не станешь меня так пугать.
Громов приподнимает в воздух руку и касается моей щеки. Его прикосновение вызывает у меня целую гамму эмоций, потому что он гладит меня пальцами особенно нежно и горячо.
— Все будет хорошо, Кудряш.
Дверь в палату открывается, и медсестра Оля заносит штатив с медикаментами, которые нужно вводить Илье внутривенно. Всё же, реанимация — это не место для таких вот спонтанных свиданий и встреч.
Я отшатываюсь в сторону, делаю вид, что изучаю историю его болезни, но, судя по смеющейся улыбке Громова, из меня совершенно никудышная актриса.
* * *— Прикроешь меня, я хочу свинтить пораньше, — просит Дашка под конец рабочего дня.
Заведующий отделением у нас очень строгий, поэтому опоздания и любые нарушения дисциплины заканчиваются прилюдной поркой и выговором.
— Ты куда собралась? — отрываю взгляд от бумаг и смотрю на подругу.
Она подводит губы красным, обильно пудрит нос.
