Сейчас моя компания более чем стабильна, на строительном рынке в Москве и области — одна из лучших. И я готов жертвовать личным временем, чтобы всё это вдруг не пошатнуть.
Из детской комнаты слышится тихий писк.
— Алёшка проснулся, — словно оправдывается Настя.
Вытирает рот салфеткой, поднимается с места и убегает в сторону детской, заставляя меня ещё раз крепко задуматься о том, что я делаю. Это сейчас Алёша маленький и ничего не понимает. Но что будет дальше и как объяснить ему наши путанные родственные связи? Ситуация совсем уж не стандартная и как из неё выбраться с наименьшими потерями покажет только время.
Я доедаю свой ужин, делаю глоток красного вина, которое Настя удачно подобрала под мясо и поднимаюсь с места. Прошло уже больше, чем полчаса с тех пор как она ушла к Алёшке. Решаю, что уйду к себе в комнату, чтобы отдохнуть — завтра новый рабочий день, новые заботы и ранний подъем, который никогда не давался мне легко.
Я прохожу мимо комнаты, которую Настя заняла по соседству и непроизвольно заглядываю в приоткрытую дверь из которой идёт тонкая полоска света.
Настя мирно спит, свернувшись калачиком, а возле неё, дергая крохотными руками, лежит Алёша. Настя — отличая мать, я это точно знаю. Она заботливая и ответственная, но сейчас должно быть сильно устала и, покормив голодного младенца, неожиданно уснула.
Никогда не имел дел с детьми этого возраста, но сейчас почему-то переступаю порог их комнаты, накрываю Настю пледом и забираю от неё ребенка. Видно, что юная мама недавно его покормила — от ребёнка пахнет молоком, а на губах застыли несколько белых капель.
Удивительно, но Алёша даже не плачет, когда я прижимаю его к себе.
— Ну что, Алексей? Будем справляться вдвоем? — беру в свободную руку переносную люльку и выхожу, прикрывая дверь в комнату.
***
Я просыпаюсь от тихого стука. Открываю глаза, замечаю спящего рядом с собой Алёшку.
— Войдите.
Переминаясь с ноги на ногу в дверном проеме показывается Настя. Испуганные глаза, взъерошенные светлые волосы, немного смятое платье.
Когда она переводит взгляд на люльку, где отдыхает её сын, громко выдыхает.
— Господи, я проспала всю ночь и даже не озаботилась тем, как там мой ребёнок, — произносит расстроенным голосом. — Я — ужасная мать.
Откидываю одеяло в сторону, смущая её своим полуобнаженным видом, судя по покрасневшим щекам, и надеваю на себя штаны. Взгляд Насти смущенно скользит по моему животу и груди, заставляя меня жалеть о том, что к ней пока нельзя прикасаться.
