Максим несдержанно матерится, а потом вздыхает и ошарашивает новостью:
— Да, нужны! Мне нужны несколько тысяч баксов. Есть шанс, что с нами заключат контракт и я уеду в Штаты.
— Контракт? На сколько лет, Макс?
— Пять лет, — отвечает он негромким голосом.
— И ты собрался бросить здесь Алёшку? Плевать тебе, да, как он будет здесь без тебя расти?
Максим молчит, а меня слёзы душат. Каким бы он не был отцом, я всегда ждала, что однажды он прозреет. Будет проводить свои выходные с сыном, водить его в парк аттракционов или зоопарк.
Станет учить стрельбе из лука, кататься на велосипеде и играть в футбол. И, повзрослев, Алёшка примет как данность, что отец его живёт не с нами.
— Мне жаль, что ты не можешь понять меня, — произносит Максим отцу. — Для меня важно заниматься любимым делом. А пример никудышнего отца… я беру от тебя. Тебя тоже не было рядом, когда ты был мне нужен.
Глава 42
Настя.
С детства знала, что подслушивать нехорошо, очень нехорошо. Порой можно стать свидетелем чужих секретов и тайн, откровений и ужасающих подробностей.
Когда мне было восемь лет, я подслушала разговор отца и матери и узнала тогда, что Дедушки Мороза на самом деле не существует и все подарки именно они кладут под ёлку, когда я засыпаю новогодней ночью. Это стало для меня большим потрясением.
Сейчас я стою за стеной кухни и почти не дышу, подслушивая то, что не должна слышать, но пошевелиться и уйти почему-то не могу. Не знаю, что чувствует сейчас Артур, после несправедливых обвинений сына, но мне за него ужасно больно.
— Я не знал, что ты есть, Макс, — отвечает спокойным тоном Артур.
Он имеет удивительную способность держать себя в руках даже тогда, когда, казалось бы, должна закончиться выдержка. Взрослый самодостаточный мужчина, которому не за что оправдываться, так и должен себя вести. Это Максу свойственна импульсивность и несдержанность в силу возраста."
"— Мать говорила, что приезжала к тебе, когда я только родился. Да только ты послал её на все четыре стороны и не поверил в то, что стал моим отцом, — злобно шипит Максим.
— Ты представить себе не можешь как я рос все это время. В маленьком городишке, под опекой порой доходящей до маразма мамы, которая не давала мне свободно вдохнуть.
— И ты копил этот негатив ко мне целых двадцать лет? — усмехается Артур.
Уверена, что ему сейчас непросто. Жаль только, что я не знаю, как ему помочь разобраться в ситуации с сыном. Ведь именно я стала отрывным толчком к этому непростому разговору между ними.
