На его куртку вновь падают снежинки; лицо серьезное, брови сведены к переносице, а на челюстях играют желваки. Перед тем как он поднимает руку в воздух и машет мне на прощание, я отмечаю про себя, что он невероятно красивый. Даже сейчас, когда очередная схватка накатывает на меня с новой силой. Махнув в ответ рукой, выпрямляю спину, несмотря на то, что меня буквально скрючивает от боли и с гордо поднятой головой шагаю по лестнице.
— Мне быть с тобой? — спрашивает взволнованно Максим, когда оставляет мои вещи в родовой палате.
Она чистая, светлая и достаточно уютная. В углу комнаты стоит джакузи, на столике горят ароматизированные свечи, а сама палата совсем не напоминает мне больницу — во всяком случае здесь нет того устрашающего железного кресла, которое стояло в женской консультации.
— Нет, это не обязательно, Макс, — улыбаюсь ему. — Когда все случится — тебе сообщат.
Мне правда не хочется, чтобы в эти минуты Максим был рядом. Это слишком интимно и откровенно, а я не уверена в том, что хочу его до такого допускать.
Мы с ним не в тех отношениях, да и ребёнка ещё недавно он вовсе не хотел.
Максим с облегчением вздыхает и сообщает мне, что будет ждать результаты внизу, вместе с отцом. Когда он прикрывает за собой дверь, я могу наконец-то вдоволь взвыть от переполняющей меня боли.
Никто и не говорил мне, что будет легко. Я всегда знала, что роды — это достаточно болезненный процесс, но сейчас мне только и хочется, что лезть на стенку, выть от боли и царапать стену ногтями. Чтобы не кричать слишком громко — кусаю губы.
Сильно кусаю, ощущая на них металлический привкус крови. Успокаиваю себя тем, что это в первый и последний раз, нужно только перетерпеть и в моей жизни появится чудо. Крошечный человечек, который будет любить меня вопреки.
Акушерка заходит достаточно часто — растирает мою поясницу, дает советы и даже отчитывает за что-то. Я почти не слышу её, нахожусь будто в вакууме и посторонние голоса звучат в моей голове слишком неразборчиво, чтобы их слышать. Моя ночная сорочка насквозь мокрая.
Я то проваливаюсь в пучину боли, то вновь воскресаю и верю, что скоро это пройдет.
Оказавшись на кровати, которая легко трансформируется в удобное кресло с рычагами, чувствую, как на мой лоб опускается что-то холодное, что освежает мою голову. Меня начинает сильно лихорадить, а зубы не переставая стучат на всю палату.
— Соберись, детка. Ты нужна своему малышу, — приказывает строгим голосом доктор.
У неё доброе чистое лицо и светлые волосы.
