Беременность на сдачу

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И все? — разочарованно спрашиваю и залпом осушаю бокал.

— Все.

— Программа не может дать сбой? — с надеждой интересуюсь у друга, но он только машет головой.

— Не может, Матюша, — Сашка улыбается и спрашивает: — Что, так сильно зацепила?

— Забей, — встаю и собираюсь сваливать, но друг неожиданно меня останавливает."

"— Не расскажешь, что произошло? — интересуется, и я мотаю головой.

— Нечего рассказывать.

Друг провожает меня тяжелым взглядом, но ничего не говорит.

Я чрезмерно благодарен ему за это и понимаю, что наша с Сашей дружба все еще держится именно из-за этого его качества — умения смолчать, когда я не хочу расспросов. Я возвращаюсь домой поздним вечером, загоняю себя в зале и следующие две недели живу с мыслью о том, что Веронику нужно вытравить. У меня даже получается. Я забываю о ней вплоть до момента, пока она не приходит ко мне на прием.

Бледная, едва стоящая на ногах и разговаривающая шепотом.

Я вижу, что ей плохо и подаю воду. Вероника делает несколько глотков и рассказывает, а я едва сдерживаюсь, чтобы не сжать кулаки до чертового хруста. Она не ела два дня. И не ела бы две недели, но не пришла бы и не сказала об этом. Что за упрямство?

Я предлагаю ей подождать и инструктирую, указывая месторасположение туалета. Возвращаюсь с пакетом мандаринов и ананаса, которые слегка снимают тошноту и позволяют расслабиться — проверено на собственном опыте после запоя. Похмелье снимает отлично, да и не норовит вырвать хоть куда-нибудь.

Я возвращаюсь с фруктами и кормлю Веронику. Дожился, блять. Слежу за тем, чтобы моя пациентка ела. Это странно, но она, по всей видимости, носит моего ребенка, поэтому я буду хреновым будущим отцом если не позабочусь о ней. Когда тошнота немного проходит и Ника выглядит немного счастливее и румянее, я прошу ее переехать ко мне. Я не жду, что она тут же согласится и бросится мне на шею, но считаю такое решение единственно правильным.

Правда, меня немного шокирует ее реакция: Вероника извергает все съеденное в туалет, расположенный в моем кабинете.

Охренеть. Я помогаю ей: придерживаю волосы, пока ее рвет, а после охлаждаю влажной тканью ее лицо. Я уговариваю девушку, но на середине диалога понимаю, что это бесполезно. Она не переедет ко мне. Упрямая. Я соглашаюсь с ее решением, хотя понимаю, что не отступлюсь и буду делать все возможное, чтобы она призналась и таки перетянула свои шмотки в мой дом.