Беременность на сдачу

— Этот хахаль, — с издевкой говорит он, — доктор Вероники Сергеевны. А вы, простите, кто?

— Муж, Дмитрий, — он протягивает Матверю руку, но тот игнорирует его.

Я же могу только догадываться о его выражении лица и о том, что вообще происходит. Я хочу что-то сказать, но упорно молчу, делая вид, что меня здесь нет.

— Вы разве не разводитесь? — о, а этот вопрос адресован уже мне.

Матвей разворачивается и смотрит на меня с интересом, собственно, как и Дима. Я перевожу взгляды от одного на другого и мне становится смешно.

Они, как два напыщенных индюка, смотрят на самку и ждут, когда же она сделает свой выбор.

— Мы разводимся, — решительно отвечаю я. — Правда, Дмитрий неожиданно отказался от подписания бумаг, — я говорю коротко, но понятно, — и вот мы все еще на стадии развода, правда, я не понимаю, что он делает в моей квартире.

Я победоносно смотрю на бывшего мужа, у которого вытягивается лицо. Да, раньше я бы закрылась в своей скорлупе и сказала что-то типа “Спасибо, Матвей Алексеевич, но мы разберемся сами”.

И зашла бы после этого в квартиру, где снова бы послушала нотации. Не в этот раз.

— Простите, — говорит доктор Левицкий, — что вы делаете в квартире Вероники Сергеевны?

Дима удивленно смотрит на Матвея и лишь усмехается, переводя взгляд на меня.

— Я здесь живу, дорогая, ты что, забыла? Я ведь прописан тут, поэтому имею полное право… — договорить ему не дают.

Матвей хватает Диму за шиворот и вытаскивает из квартиры, спуская на пару ступенек ниже.

От неожиданности я даже вскрикиваю, и прикладываю руки в к животу.

— Идите в дом, Вероника, — командует Матвей, но я будто прилипла к полу, смотря на то, как этот мужчина удерживает моего мужа за грудки. — Вероника!"

"Я ухожу. Делаю пару шагов и скрываюсь за дверью, но тут же прилипаю к глазку. Черт, ничего не видно!

Я нервно расхаживаю по коридору, не в силах даже представить что там происходит. Матвей избивает Диму? А что, если…

Додумать я не успеваю, потому что дверь неожиданно открывается и на пороге стоит Дима.

На нем ни фингалов, ни ссадин, ни даже разбитого носа, правда, смотрит он как-то затравленно.

— Я заберу вещи, — говорит, даже не глядя на меня, после чего проходит внутрь и собирает то, что успел разложить.

Матвей же стоит в дверном проеме, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Он наблюдает за тем, как Дима запихивает вещи и отходит только чтобы пропустить его на выход.