Попытаешься убить отца — и корона вернется ко мне. Ну так что, готовы скрепить уговор кровью?
Нынешний и будущий правители Вересковой Пустоши не очень слаженно кивнули.
— Опять?! — ворчливо осведомился раб Сумрака.
— Только так я смогу быть уверен, что никто из вас никогда не причинит зла ни мне, ни Беренике.
Правда? Я вскинула удивленный взгляд на Марлекса. Тот победно улыбнулся и ровным потоком тепла коснулся моей ауры. Дела… Кажется, ожидаемая гадость все-таки отменяется.
— Почему именно Рада? — Я подавила зевок и постаралась сделать свой взгляд вопросительным.
Карета мерно покачивалась, убаюкивая. За окном проносились совершенно непривычные зимние пейзажи: серебряные леса, укутанные снежным одеялом поля, реки в толстых оковах льда. Странно… Вроде бы не так долго я жила в Пустоши, а уже напрочь забыла, что где-то осень длится не круглый год.
Уютные объятия суженого, горячие кирпичи под ногами и скучный учебник в руках навевали сонливость. И чтобы хоть как-то побороть совершенно непрошеное состояние, я задавала вопросы.
— А кто еще? — фыркнул дасх. — Игната и Бри беспристрастными не назовешь, Диса и Кулен слишком слабы, чтобы справляться не только с Вилеем, но и сдерживать его сына. Разве что Тимке надо было корону отдать?
О да, этот воспитывать любит! И, вернувшись с дипломом, я имела бы все шансы не узнать не только вечно соперничающих отца с сыном, но и всю долину. Тимочка ж у меня хозяйственный!
— Не-э-эт, — всхлипнула от смеха и зарылась лицом в плащ Марлекса. — Это уже получится не полюбовное соглашение, а коварная месть.
Хорошо, на Раду согласились все!
— Это для них хорошо, — не согласился Сумрачный, любовно поглаживая Книгу Знаний. — Я ведь и Раяра призвать мог…
А вот это была бы уже грандиозная месть! И отличная идея — если б не Балош. Он ведь мне и вправду почти как брат стал, жалко его Вершителю сдавать.
До Книги — виновницы появления Пустоши — мои цепкие ручки дотянулись еще в вечер накануне отъезда. Марлекс не возражал абсолютно. Дрожа от нетерпения, сунула любопытный нос под обложку… Пусто! Пролистала несколько страниц — с тем же результатом.
Заглянула в середину — опять ничего!
Только после этого суженый изволил пояснить, что Книга тоже свое мнение имеет и показывает только то, что сама хочет, и тому, кому хочет, соответственно. Например, он сам в число избранных попал еще в раннем детстве, когда Книга стала его учителем. Как и учителем старшего брата. Эстель, к слову, подобной чести не удостоился.
