А ну как этот жених сбежавший, имени которого я до сих пор узнать так и не удосужилась, и в самом деле на дне? То есть очень надеюсь, что так и есть, но Бриалину жалко. Она до сих пор не забыла, хоть и не простит никогда.
За короткий путь до озера настроение испортилось окончательно, даже прогулка по тенистому лесу не помогла. Ну мерзавец, собственными руками бы утопила!
Так, теперь бы еще местного водяного дозваться… Фьюса мы хорошо знали. Однажды спасли озеро от какой-то заразы, потом еще нечисть, заведшуюся в нем, извели и в благодарность регулярно получали свежую рыбу.
Надеюсь, просьба отдать совершенно ненужные хозяину водоема книги не будет уж слишком большой наглостью. В конце концов, я же не прошу отпустить заодно и утопленника…
Подбадривая себя этими мыслями, рявкнула что было сил:
— Водяной, выходи, разговор есть!
Повторять не пришлось. Вода пошла кругами, и уже в следующий миг я имела сомнительное удовольствие лицезреть зеленоватую мордашку.
— Тебе чего? — Закономерный вопрос, наверное, когда у тебя над головой колдунья средь бела дня орет.
— А тебе? — Я подозрительно оглядела утопленницу. — Я ж вроде водяного звала…
Мордашка из зеленой стремительно сделалась серой. Обиделась, наверное.
— Так я водяница, невеста его. Если буду выпускать Фьюсечку к каждой смазливой девице, так женой и не стану никогда. Говори, зачем явилась, или уматывай!
На откровенное хамство я даже не обиделась. Разве что будущему супругу этой мегеры посочувствовала (и не утопишься с горя!) да еще немного удивилась, что она меня смазливой назвала.
Это по меркам нежити, что ли?"
"— Мне нужны книги колдовские. Три штуки.
И пусть только попробует не отдать!
— А больше тебе ничего не надо? — вылупила и без того немаленькие глаза утопленница.
Я даже скривилась внутренне: вся в мать! И смерть ничего не поменяла.
— Если ты предлагаешь… С книгами должен был быть мужик. Где он?
Торчащая над водой голова снова приобрела зеленоватый оттенок и обиженно насупилась.
— Совсем колдуньи страх потеряли. Вот вынь вам все да положь! А что нам за это будет?
И жадоба такая же. Я хмыкнула и не спеша стала расстегивать крючки на платье. Если что, сама напросилась!
— Э-э-э! Ты что делаешь? — мигом забеспокоилась водяница, даже отплыла подальше.
Я прервала свою деятельность и многообещающе улыбнулась так, что эта нахалка еще немного отодвинулась. Даже на дне знают: колдуньи — народ нервный.
— Топиться собираюсь.
