Берлинский синдром

"

"Она пожимает плечами, поворачивается на пятках и снова делает выпад. Он купил ей книгу по йоге, и сейчас она лежит открытая на подоконнике перед Клэр.

Вчера вечером они с отцом встретились, чтобы пропустить стаканчик, и он чуть было не упомянул Клэр. Он лихорадочно пытался сообразить, как рассказать о ней, когда отец вытащил из кармана листок бумаги и положил его на стол. Среди кубиков и пунктирных линий знакомыми каракулями отца синими чернилами были нацарапаны имя матери и номер телефона.

— Она хочет видеть тебя, Андреас.

Спрашивала, как ты поживаешь, но я не стал рассказывать. Сказал, что ты позвонишь.

— Зря сказал.

Мысли о Клэр улетучились. Он поставил стакан с пивом на записку, бумага намокла от запотевшего стекла, и чернильная надпись растеклась, словно закровоточила.

Отец неодобрительно фыркнул и взял газету.

— Она приедет сюда летом. Ты не можешь избегать ее вечно.

— Почему нет?

Допив свой стакан, отец встал.

— Потому что ничто не длится вечно. Зачем усложнять ситуацию еще больше, если она и без того уже сложная? — Он протянул Энди листок бумаги и, когда тот отказался взять его, положил на стойку бара.

 — Энди, у нее были свои причины. И она более чуткая, чем многие другие. Вот и не справилась с ситуацией.

— Зато все остальные справились. — Он не понимал, почему отец так легко капитулировал.

— Видишь ли, некоторые люди — некоторые из нас — приняли ситуацию такой, какая она сложилась, но это не значит, что так было правильно. А у твоей мамы принципы.

Она не могла принять такой простой вариант.

— Она ушла! — выпалил Энди. — И ей больше не пришлось иметь дело с этой ситуацией. Скажи еще, что это не простой вариант!

Отец покачал головой:

— Ты и понятия не имеешь, как все было. Позвони ей. Будешь потом сожалеть, если не позвонишь.

Энди открыл рот, но не произнес ни слова. Он смотрел, как, собираясь уйти из бара, отец надевает пальто. О сожалении он знал все.

— Если бы все сложилось иначе, ты могла бы познакомиться с ним, — говорит он Клэр.

 — Просто сейчас это не совсем удобно.

Она не отвечает, и он гадает, не считает ли она вполголоса, заставляя его ждать. В такие моменты он обижается на ее непосредственность, будто в комнате все должно замереть в ожидании ее слова или движения.

— Клэр, ты думаешь обо мне, когда меня нет дома?

— Иногда.

Ответ проскакивает у нее между ног, и он с благодарностью ловит его:

— Только иногда?

Она выпрямляется, поднимает руки:

— Только иногда.