Берлинский синдром

Нехорошо, когда ты невидимка для единственного человека, которого можешь видеть.

— Давай больше не будем об этом. Ты же знаешь, так будет лучше.

Она пристально смотрит на него, пока он не отводит взгляд, но, когда он так делает, раздражение вспыхивает у нее. Неужели он не понимает ее?

— Итак, какая рука — левая или правая?

Она медлит. Хотя какая разница.

— Правая.

— Прекрасный выбор.

Он протягивает ей бумажный пакет, и она садится за стол, чтобы открыть его. Внутри лежит книга с бумажными моделями. «Великие здания коммунистической эпохи».

Она листает книгу и видит, что каждое здание сделано плоским и его можно «выбить» из картонного листа и построить, такой маленький город вдохновляющей архитектуры.

— Энди, это невероятно! — Она не может скрыть восторг.

Некоторые здания она уже видела — среди них ее любимые телевизионные башни, о других даже никогда и не слышала.

— Смотри! — Она указывает на Дворец бракосочетания в Тбилиси, в Грузии. Его стены закругляются сами по себе, сохраняя вертикальную линию, и каким-то образом оно наводит на мысль о поклонении, не говоря при этом какому богу, если вообще нужен какой-то.

 — А это словно сложено из брусков для игры в дженгу. — И она указывает на Министерство автомобильных дорог на берегу реки Мтквари.

— Я так и думал, что тебе понравится. — Он улыбается. — Там даже есть Дворец Республики. — Он берет у нее книгу и листает ее, пока не находит нужную страницу, затем отдает ей обратно.

Она сразу узнает это здание, его тонированные окна ничего не отражают, словно в них вставлены не стекла, а медные листы.

Интересно, наверное, сейчас оно уже полностью демонтировано. Картинка возвращает ее в следующий день после встречи с Энди, в тот день, когда она решила, что пора уезжать из Берлина.

— А что было в другой руке?

Наклонившись, он поднимает другой пакет и передает ей.

Для своего размера он тяжелый, и на ощупь кажется, что в нем лежит граната. Странная ассоциация, потому что она никогда не видела гранату, не говоря уже о том, чтобы держать ее в руках, но именно это сравнение приходит ей на ум, и на мгновение возникает желание, чтобы он вручил ей именно гранату: выход для них обоих.

Согласилась бы она? Но когда она открывает пакет, то находит в нем жестяную банку с медом из эвкрифии и понимает, что даже если она швырнет ее в окно, то самое большое, чего она достигнет, — это разбитое стекло и липкое месиво на асфальте во дворе."

"— Где ты его нашел? — Она вертит банку в руках.