Берлинский синдром

Неужели она уродует себя, чтобы стать непривлекательной для него? Он накрывает ее простыней и выключает лампу.

Клэр — совсем не тот человек, каким она думала, что станет. Она не является своим истинным «я», она стала другим существом. Сумка с фотоаппаратом в углу комнаты напоминает ей, какой она была раньше: ответственной и уверенной в себе. Завоевывала мир и ставила новые задачи. Теперь она проводит все дни в квартире, одетая в футболку, от которой пахнет этим новым «я», поношенные трусики и шерстяные носки. Зачем надевать больше одежды только для того, чтобы снова снимать ее? Она включает обогреватель и выполняет прыжки «звезда», чтобы согреться, забивается под одеяло на диване или сидит на полу, прислонившись спиной к радиатору.

Интересно, если долго сидеть около него, спекутся ли ее внутренности?

Сколько времени прошло с тех пор, как он запер дверь? Сколько времени прошло с тех пор, как она перестала молчать? Она прикладывает все старания, практикуя свой подход мягкой силы. «Не упоминай о войне, — повторяет она себе, каждый день дожидаясь его в квартире.

 — Не упоминай о запертой двери».

Она удивлена дерзости собственного тела. Оно проживает день за днем и вроде почти не меняется, но когда она смотрит на себя в зеркало, она вдруг замечает, что стала другой. Палец давно зажил, даже никакого намека на синяк не осталось, хотя иногда, когда она пытается играть на аккордеоне, рука напрягается слишком сильно и чувствуется скованность в суставах. Она тренирует тело с помощью упражнений йоги, и оно подчиняется без возражений.

Отметины на ногах меняются с каждым днем — единственное напоминание о том, что она настоящая; и она ждет, когда Энди заметит эту проблему.

Если не думать о том, что стены сдвигаются, то она чувствует себя хорошо. У них бывали ночи, когда они отрывались по полной: засиживались до рассвета, передавали друг другу косяки и пили вино. Отрывались в полный рост на диване, словно он был батутом, рассказывали длинные истории и произносили целые речи о состоянии мира.

О прошлом они говорят с нежностью — о том, как познакомились и какими были раньше. О будущем они не говорят. Еще они говорят о музыке, фильмах и еде. Его теплое тело по ночам — успокаивающее противоядие от дней одиночества. Она думает о том, что уедет, будто куда-то собирается, но не о том, что сбежит. Но чтобы все хорошенько обдумать, времени всегда не хватает. Наступает завтра, послезавтра и снова послезавтра, и скоро наступит день, когда Энди смягчится.