Берлинский синдром

 — Ему нужны не ее рассуждения, а просто ответ. — У тебя в руке эта противозачаточная штука. И после этого ты утверждаешь, что не думала о детях.

— Ну, допустим, думала. — Она съедает еще ложку яблочной мякоти. — Нет, Энди. Я не хочу ребенка.

Он наблюдает, как она проводит пальцем по противозачаточному импланту, вживленному в ее бицепс. Имплант смущает его, когда он чувствует эту инородную штуку у нее под кожей, но ей, похоже, он не доставляет неудобства.

— Зато я хочу. — Даже произнося эти слова, он не знает, правду ли он говорит.

Она берет тарелку и подходит к стене со своими фотографиями:

— Энди, по-моему, это не очень хорошая идея. Сейчас не подходящее время. — Она разговаривает с полароидными снимками; ему видно, как она покачивает головой, словно советуясь с каждым из них.

— А по-моему, идеальный вариант. Мы стали бы настоящей семьей.

Наконец он понял. Прогулки по парку, сбор осенних листьев, чтение книжек с картинками по вечерам. Он пытается не обращать внимания на присутствие своей матери, когда она поднимает листья или протягивает руку, чтобы перевернуть страницу книги.

— Энди, и как ты себе это представляешь? — Она прислоняется спиной к стене, и кажется, что лица на всех фотографиях повторяют ее слова. — Ты бы позволял ребенку выходить из квартиры? Или ему тоже пришлось бы постоянно находиться взаперти?

Почему она всегда возвращается к одному и тому же? Это ж такие мелочи, и можно найти компромиссное решение. И именно тогда, когда он все придумал и ему удалось сделать так, как он хотел.

— Клэр, дело не в этом. — Он идет через комнату к ней, забирает тарелку и ставит ее на пол. Затем, взяв Клэр за руки, тянет ее подальше от стены, на которой теснятся фотографии. — Мы вместе создадим нечто совершенное, нечто новое…

Он легонько целует ее в губы, воображая, что кожа ребенка будет еще нежнее. Нащупывает пальцами имплант. Удалить его не составит труда. Потребуется только небольшой разрез.

— Пытаешься найти мне замену? — Сжав его руки, она вглядывается ему в глаза.

На мгновение кажется, что она шутит, и он ждет, когда же наконец появится улыбка.

— Я правильно угадала?

Она встряхивает его руки, словно желая вырвать ответ, и он высвобождает их.

— Конечно нет. — И он отворачивается.

— Ты мог бы оставить ребенка и отпустить меня…

Она идет за ним через всю комнату к дивану, где он садится. Устраивается рядом с ним, и ее руки-бабочки касаются его щеки.

— Нет!

Он отталкивает ее руку и, когда она замирает, несильно пихает ее в плечо.