Берлинский синдром

Ее всегда удивляло, почему беременные женщины поглаживают себя по животу еще до того, как он становится большим. А теперь она знает. Они стараются не пропустить момент, когда живот начнет расти. И она отказывается удивляться, будучи готовой к этому. Усталость, тошнота… Или она думала, что все обойдется без них?

Ее груди наливаются с каждым днем. Она чувствует их тяжесть, они хотят отстраниться от нее, тянутся к кровати, будто самой ей следует находиться в каком-то другом месте. Она сможет лежать на спине до тех пор, пока ребенок не станет слишком большим.

А потом она будет лежать на боку.

Когда она встает, у нее кружится голова, и приходится подождать, когда пройдет темнота в глазах. Она находит имплант у себя в руке, сжимает его пальцами. Они не работают вечно, самое большее — несколько лет, и теперь у нее есть доказательство, что все это время имплант функционировал исправно, пока она думала, что одна. Больше она никогда не будет такой.

Несмотря на постоянное присутствие ребенка, растущего внутри нее, она все острее чувствует одиночество.

Ее дни в квартире стали еще более вялыми. Проекты, которые она придумывала для занятия ума, отпали. Газеты с нетронутыми заголовками свалены в кучу, пазл лежит перемешанный. Она чувствует себя спокойной, будто ни внутри, ни снаружи нет ни приливов, ни отливов, и для нее нет местечка, за которое можно было бы ухватиться и причалить.

Ей хочется свалить всю вину за ее беременность на него, но она знает, что это всего лишь дело случая. Или времени, в которое она уже давно перестала верить.

Она не хочет рассказывать ему о ребенке, но как можно не сказать? Заметил ли он, что тампоны в шкафчике в ванной лежат нетронутые, а ее тело изменилось?

Комнатное растение обвиняет ее в неверности. «Раньше мы были только вдвоем — я и ты, — будто говорит оно ей. — Ине предполагалось, что ты приведешь в нашу жизнь кого-то еще. Здесь нет места для большой компании».

Она старалась не обращать внимания на растение, но оно продолжает изводить ее.

Всякий раз, когда она кладет руку на живот, его листья неодобрительно шелестят. Поэтому она каждый день уносит растение в ванную и возвращает его в гостиную только перед приходом Энди. Когда она идет в туалет, она накрывает его полотенцем, чтобы не видеть. Жаль, что вес полотенца недостаточно укрощает растение и оно не оставляет ее в покое. Когда она снимает полотенце, его листья, кажется, разворачиваются еще шире, продолжая источать свое разочарование в ней.