Берлинский синдром

Энди наблюдает, как у нее краснеет шея. — Ты не имеешь права.

— Клэр, доверься мне. Все будет хорошо. Ничто не сможет помешать тому, что мы имеем. — Он доволен разумностью своих слов.

— Но мне это не надо! Я хочу уйти!

— Нет!

Все оказалось гораздо проще, чем он предполагал. Он не позволит ей уйти. Будет держать дверь запертой, и она останется. Ей больше никуда не нужно идти.

Он наблюдает, как вздымается ее грудь. Она шумно втягивает воздух через ноздри и выталкивает его быстрыми маленькими толчками.

Она вся дрожит. Плохо, если он испугал ее, но, вполне возможно, так оно и есть."

"— Прости, Клэр. Ты хочешь то остаться, то уехать. — Его голос звучит ровно и успокаивающе. Теперь его мысли больше не мечутся, он видит, куда они направляются, будто их маршрут четко обозначен на карте. — Ты непоследовательна. Сама не знаешь, чего хочешь. А я хочу одного и того же каждый день. Тебя. И со временем ты все поймешь, обещаю. И наверняка сама захочешь остаться.

Для него это совершенно ясно.

Они будут строить свой мирок здесь, у него в квартире, и решения других людей никак не повлияют на них. Они будут спокойно жить в своем собственном ритме, и никто не сможет изменить то, что он наметил. Никто не сможет прийти. Никто не сможет уйти. И никому не разрушить стены и не вытолкнуть их наружу. Это так очевидно, непонятно, почему он только сейчас додумался до этого? Взять все под контроль оказалось гораздо легче, чем он предполагал. Скорее всего, потому что он не знал Клэр раньше. Это знание ему подарила она.

— Энди, это безумие. Отопри дверь! Нельзя так поступать. Ты не можешь держать меня в плену. Просто дай мне уйти. Я никому ничего не скажу. Только уйду, и ты никогда больше не услышишь обо мне.

— Я не могу отпустить тебя, Клэр. Все это я делаю для тебя. Для нас. Ты ведь понимаешь, о чем я, ведь так? И именно поэтому ты не уехала тем поездом. Поэтому подошла ко мне в книжном магазине. Ты же все поняла сама.

Он делает шаг к ней и снимает с ее плеч рюкзак.

Она не возражает, он опускает рюкзак на пол, и тот, качнувшись, опрокидывается. Он почти ожидает, что рюкзак снова поднимется, как неваляшка. Энди обнимает ее неподвижное тело, Клэр не вырывается, но и не обнимает его в ответ.

— Все будет хорошо, — говорит он.

— Все будет хорошо, — говорит он ей.

Его руки крепко обнимают ее, а она извивается, пытаясь высвободиться. Хочется стереть улыбку с его лица, причем в буквальном смысле.