Берлинский синдром

В баре, где они уединились за столиком, подальше от посторонних глаз, она привалилась к нему, все еще мокрая от дождя, под который они попали в тот вечер. Она казалась слишком «настоящей». Словно ее тело занимало больше места, чем его собственное. Ее присутствие, казалось, расталкивало воздух, увеличивало давление, и он чувствовал каждое мгновение, когда его достигала очередная воздушная волна. Она заставляла его ощущать себя непосредственно здесь и сейчас, и ему хотелось, чтобы так было всегда.

На протяжении того вечера, пока они пили и разговаривали, он внимательно наблюдал за Клэр.

«Останься со мной», — хотелось ему сказать. Но он слишком хорошо знал, какой эффект произведут эти слова. Они приглушат ее желание, заменят его пугливостью, и ее взгляд будет соскальзывать с его лица на дверь. Женщины, которых он знал раньше, всегда тут же покидали его. В тот самый момент, как только обнаруживали, что он нуждается в них, как глубоко его желание, они начинали оправдываться. Наблюдая за Клэр, когда она смеялась, за ее большим улыбающимся ртом, за руками, летающими, словно в театре теней, он понимал, что не может произнести те слова, но может заставить ее остаться.

Не такая уж великая хитрость — запереть дверь. Поворот ключа, вот и все. Каждое утро, уходя на работу, он запирает дверь, а когда возвращается, чувствует себя так, будто времени, проведенного вне квартиры, никогда и не было. И Клэр по-прежнему находится там, где он оставил ее. Он не хочет держать ее в плену вечно, он не жесток.

Просто хочет ограничить ее возможности, чтобы она поняла: то, чем они владеют сейчас, уникально и несравнимо ни с чем из внешнего мира.

Он действительно сделал для нее ключ от квартиры. Но, когда, поцеловав ее на прощание, он подошел к тумбочке, чтобы положить ключ в ящик, просто не смог этого сделать. Мысль, что, уходя, она просунет ключ обратно под дверь и никогда больше не вернется, вывела его из равновесия. Сунув ключ в карман, он прошел по коридору, вышел из квартиры и запер за собой дверь.

Он разберется с этим, когда вернется, и все объяснит. В этом не было ничего ненормального. Да, он переступает черту, но не поступает неправильно. Не в том смысле, что было бы неправильно возвращаться домой в пустую квартиру. Страсть к путешествиям, которая привела ее к нему, в конце концов заберет ее, и он знал это. Но не сейчас.

Клэр снова ворочается во сне, отодвигается от него на самый край кровати. Он придвигается к ней, берет ее волосы в руку.