Берлинский синдром

Но когда она заговаривает, она какая угодно, только не знакомая, и он, затаив дыхание и боясь сделать неверный шаг, ждет ее следующих слов.

— Ну, и что дальше? Теперь, когда мы здесь, что же будет дальше?

Дальше что-то непременно будет. Столкнувшись с этим откровением, он осознает, что и понятия не имеет. Он даже не думал о том, как все это произойдет.

— Ничего не будет. Разве этого недостаточно?

Ее голос тянет его через всю комнату к дивану, где он садится перед ней на корточки. Запах давно немытого тела окутывает их обоих, и он осмеливается коснуться ее.

Кладет руку на ее колено, в ответ оно тихонько дергается. Неужели она пытается вырваться? Нога холодная. Под его рукой она подергивается. Клэр дрожит, все ее тело какое-то бесформенное. По лицу текут слезы, Стекают в рот; эта дорожка хорошо знакома им.

— Клэр, не плачь.

У него на глаза наворачиваются слезы, ему больно оттого, что он расстроил ее. В горле что-то поднимается. Комок? Неужели он не пройдет? Энди чувствует боль и судорожно сглатывает.

Почему все не может быть просто нормальным?

— Не плачь, милая. Тебе не о чем плакать. Я рядом. И позабочусь о тебе. Тебе нечего бояться здесь…

Он перемещает руку с колена на ее плечо, которое кажется невероятно большим. Держит руку немного на весу, не желая давить на нее. Теперь он понимает смысл расхожей фразы: бремя — это ужасная ноша.

Она смотрит на него. Что она видит? Он сжимает ее плечо. Ее глаза широко распахнуты и становятся все больше и больше, будто хотят втянуть его целиком в свой взгляд.

Он нужен ей, и ее отчаяние тянет его вперед. Он обнимает ее, рассеивая затхлый запах от ее тела. Она такая крошечная, и ее так легко сломать.

— Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Под немытым телом она остается все той же девушкой из книжного магазина. У него першит в горле, когда она прижимается к нему всем телом. Пластинка доиграла до конца; он слышит, как она бесцельно вращается, затем лапка проигрывателя улетает прочь. Она больше не дрожит… или он просто слишком крепко, держит ее? Он ослабляет объятия и чувствует боль в коленях.

Его шея вытянута вперед слишком далеко, чтобы ему было удобно, но ее руки крепко обнимают его.

— Ну же, Клэр, давай-ка приведем тебя в порядок. Поверь, тебе сразу станет лучше.

Он высвобождается из ее рук и за здоровую руку поднимает ее на ноги. Когда они проходят мимо, колонки проигрывателя шипят на них статическими помехами. В ванной он пытается отпустить ее руку, но она крепко держит его.