Бернаут

Но, конечно же, я не сделала этого, а сильнее прижалась к мужской спине, вдыхая уже знакомый запах листьев алоэ, пустыни и совсем немного – янтарного солнца. И мне не было страшно. Я улыбалась. Потому что по какой-то одному небу известной причине доверяла тому, за кого так крепко держались мои руки. Я просто знала: пока я с ним – я в безопасности.

Дорога заняла не более получаса. Бланж остановил мотоцикл. Вокруг не было ничего, только кроваво-красные холмы, и, если бы не общая кредитная история, я бы точно решила, что он привез меня сюда, чтобы убить.

– Идем, – произнес он, помог мне слезть и зашагал через поле. – Только под ноги смотри, тут мелкий кустарник.

– Бланж, – позвала я, глядя ему в спину, но ответа не последовало, и я припустила следом. Он вел меня куда-то, но явно не собирался признаваться куда. – Ты хочешь вынуть у меня почку? – пыхтела я, задыхаясь от жары и потея. Утреннее солнце стояло невысоко, но палило все равно знатно. – Расчленить и продать на подпольном рынке на органы? Тогда знай, что в десять я переболела желтухой.

Снова ничего.

– Ну Бланж…

Я запнулась о торчащий из земли корень, но, чертыхнувшись, удержала равновесие.

– Можно хотя бы идти помедленнее?

Шлем я сняла, и теперь его приходилось тащить под мышкой. Кустарник, стелющийся по земле, похрустывал под ногами. Пейзаж вокруг оставался все таким же пустынно-красным. Только теперь мы взбирались вверх по узкой тропинке.

– Нет, правда, признайся, что ты собираешься делать? Забыть меня посреди каньона? Скинуть со скалы?

Он наконец обернулся:

– Первая версия, про органы, мне нравилась гораздо больше. По крайней мере, в ней хотя бы общественная польза имелась.

Я хмыкнула, с трудом поспевая за его шагами и обходя целые коммуны огромных кактусов.

– Боже, как же их здесь много.

– Сагуаро. Так они называются, – сообщил Бланж. Теперь мне приходилось глядеть на него снизу вверх, потому что подъем становился круче.

Еще минут через пятнадцать Бланж наконец остановился. Отодвинулся, чтобы я тоже смогла встать рядом, и, когда мне открылся вид, я ошеломленно замерла. Потому что передо мной, словно слоеный пирог, состоящий из разноцветных пород песчаника, простирался кирпично-рыжий каньон.