Бернаут

– Он тот, на кого ты мечтаешь быть похожей?

– Нет, не совсем. Кенна снимал природу. Я же люблю снимать людей.

И как всегда, когда я меньше всего ожидала чего-то подобного, Бланж вдруг произнес:

– Пошли со мной на свидание?

Я опешила. Что это сейчас было? Проверка? Испытание моих нервов на прочность? Просто хорошее настроение? Как понять тебя, Бланж, со всеми твоими переменами настроения? Или ты что, головой ударился?

– Если ты забыл, мы, вообще-то, женаты.

Он цокнул, словно говоря: ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Сядь, – велел он, подтянув еще один табурет и поставив его напротив. Похлопал по сиденью, и я опустилась на него, так что теперь мы сидели лицом к лицу. – Мы женаты фиктивно, Жак. – Бланж протянул руку к моим волосам, достал оттуда клок паутины и, показав мне, улыбнулся. Кожа на руках тут же покрылась мурашками, и я потерла ее, пока Бланж не заметил.

– А это важно? – спросила я, чуть отодвинувшись назад, восстанавливая между нами безопасное расстояние – на всякий случай.

– Для меня – да.

– Нет, конечно!

Я изо всех сил искала пути отступления или хотя бы точку, куда можно смотреть, но, так как сидела к Бланжу лицом, это было весьма проблематично. Наверняка со стороны моя паника с мотанием головой туда-сюда выглядела как нервный тик.

– Почему? – продолжал давить он. Я и не заметила, как одна его рука мягко переместилась на мое запястье, как будто специально, чтобы не дать сбежать.

– Ты мне не нравишься.

Но улыбка на лице Бланжа стала отчего-то только шире.

– Ты сам сказал: мне нельзя в тебя влюбляться.

– А еще почему?

Его ладонь все еще лежала сверху, а большой палец поглаживал мою кожу.

– Потому что в прошлый раз все плохо закончилось. И колючки в заднице – малая плата. Это ты еще легко отделался.

– Нестрашно. Мы с моей задницей любим риск, – ответил он. – И даже колючки нас не пугают.

– А сломанные кости? – упрямилась я. – Кровавые мозоли, отбитые внутренние органы?

Он, все так же спокойно глядя мне в глаза, покачал головой.

– Какая же ты все-таки у меня красивая.

«У меня. У меня. У меня», – тарабанило сердце.

– Бланж! – крикнул Лаклан с улицы. – Все собрались. Только тебя ждем!

Реми поднялся и, подмигнув, перед тем как уйти, добавил:

– Удачи тебе, маленький человеческий фотограф!

А я так и осталась сидеть, глядя ему вслед. Потом заперлась в пустой комнате и не вылезала оттуда почти полдня.