Бернаут

Моя мать периодически выходила замуж – когда мне было пять, семь, девять и пятнадцать лет. Последний ее муж – торговец подержанными автомобилями из Сан-Диего – оказался таким дерьмом, что я без зазрения совести переехала к дедушке с бабушкой. В маленький домик на самом краю популярного нынче Кармел-Бэй. С деревянной террасой и качелями. С большим полем, заросшим люпинами, с пало-верде3 и старым покосившимся забором, опирающимся на гигантскую секвойю.

Они купили его задолго до того, как в этом месте начали снимать «Большую маленькую ложь», до того, как туда переехал старина Иствуд, и до того, как там приобрел шикарный особняк Брэд Питт.

До того, как замостили дороги и цены в Rivers Market взлетели до небес. Все это было раньше. Там прошла бо́льшая часть моего детства, и я не хотела с ним расставаться.

Когда бабушки с дедушкой не стало, мать хотела этот дом продать, потому что платить за него нам было не по карману, но я не позволила. По завещанию он принадлежал мне, и я готова была сделать все, чтобы его сохранить.

– По дороге сюда я видела, что в «Хутерс» вывесили вакансии. Чаевые там, говорят, неплохие.

– Фу, – поморщилась я. – Ты же знаешь, я не пойду в «Хутерс». И даже чаевые не спасут ситуацию. Ни в жизнь не надену их короткую форму. С моей-то задницей тем более.

– Неужели в нашей стране не предусмотрены какие-нибудь фонды помощи на случай необходимости? Гранты, дотации? Благотворительность, в конце-то концов? – Она так раздухарилась, что едва не перешла на крик. Я шикнула на нее, приложив палец к губам.

 – Просто меня бесит эта несправедливость. Ты вкалываешь, чтобы сохранить дом, который и так твой, а всем плевать.

– Кэсс, – с улыбкой начала я. – Давно пора понять, что этому миру вообще на тебя плавать, а единственное, что эта страна мне дала, так это более-менее сносную медстраховку и синий паспорт.

И если бы я знала тогда, как сильно изменит мою жизнь последняя фраза, то трижды подумала бы, прежде чем ее произносить. Потому что в тот момент, когда я заключила, что большего дерьма в моей жизни просто не может случиться, судьба явно решила, что я беру ее на слабо.

Моя подруга куда-то уставилась, загадочно улыбаясь и явно потеряв нить нашего разговора.

– Не поворачивайся, – шепнула она одними губами. – По курсу объект, прямо за соседним столом, и он пялится. На тебя.

– Умоляю, не начинай, – пригрозила я. Каждый раз, когда Кэсс намеревалась свести меня с одним из друзей ее парня, затея оборачивалась полной катастрофой.