Бернаут

– Ты же знаешь, я ничего никогда не просила. Но это особенный случай, Джекс.

– Но у меня нет свободных денег…

Хотя десять тысяч, заработанные накануне, теперь, казалось, жгли мой карман. Лучше бы я не брала трубку.

Трудно быть ребенком, которого не хотят. Которым недовольны. Или, может, вовсе разочарованы. Особенно когда ты это с детства прекрасно понимаешь. Я покупала мамину любовь. Расплачиваясь за нее так, как умела. Сначала хорошим поведением и молчанием. Испеченным печеньем и чистотой в доме. Потом деньгами.

 Собственным вниманием и посильной помощью. Чтобы в итоге прийти к тому, что ничего из этого не работает. И самое ужасное, что в глубине души я понимала, насколько это деструктивно, но все равно ничего с собой поделать не могла.

Любовь – это база. Та самая третья ножка у табурета, подпили которую – и он никогда не сможет стоять ровно. Фундамент дома, без которого все рухнет. Семья – это главное. Пусть и не идеальная. Пусть. В конце концов, а у кого идеальные семьи? Взять хотя бы Беланже.

С отцом он не разговаривал. С Лакланом вел себя хуже, чем со случайным знакомым. Даже Марс, как бы Бланж его ни ненавидел, был ощутимо к нему ближе, чем собственный брат. Не бывает простых семейных историй. В каждой своя боль спрятана. Вот только если бы от этого становилось хоть каплю легче…

Сдвинув стоящий у панорамного окна столик, я бросила туда кресло-мешок, которое нашла в гараже, устроив себе тихий уголок и спрятавшись там ото всех, чтобы подумать. Реми вернулся, когда уже зашло солнце.

– Эй, я тебя там даже сразу не заметил.

Стянув футболку, он бросил ее на кровать.

– Надеюсь, никто не будет против, что я взяла это? – тихо спросила я, кивнув на свое кресло.

Бланж лишь усмехнулся.

– Это Марсово, вообще-то. Но нет, никто не против. – Не увидев ответной улыбки, он нахмурился, подошел и присел на корточки рядом. – Все нормально?

– Да, просто неприятный разговор. С мамой.

Наверняка он ожидал больше подробностей, но, к сожалению, мне нечего было ему дать.

Несмотря на жару, пыль, бесконечный рев мотоциклов, эти несколько недель настолько отдалили меня от прошлой жизни, той самой, от которой я столько лет убегала. А теперь ее двери снова открылись, пытаясь затянуть обратно. И как же сложно было противостоять.

Бланж протянул руку, коснувшись моих стиснутых в кулак пальцев. Накрыл их своей ладонью, слегка сжимая.

– Если я могу что-то сделать …

– Нет, ничего не нужно. Просто сезонная хандра.