Бернаут

Вроде и фирма та же, и знак «Беланже», но меня как будто списали за ненадобностью.

– Так займись чем-нибудь, – как ни в чем не бывало предложил он.

– Посреди пустыни? И чем, например? Выращивать юкки для перепродажи? Мексиканские кактусы в глиняных горшках? Конечно же, открою собственный магазинчик суккулентов. «Они не завяли из-за выхлопных газов и не скончались под колесами наших мотоциклов – покупайте, даже вы их не сможете угробить». Или что ты мне предлагаешь? Кур на нашей маленькой домашней ферме разводить?

Словно в подтверждение моих слов мимо окна покатилась трава, гонимая пыльным ветром.

– Здесь не так далеко Финикс. Вся молодежь туда уехала, – участливо прохрипел из-за кассы старик.

– Ой, спасибо, – улыбнулась я, наклонив голову. – Это обнадеживает.

Мы вышли на улицу. Колокольчик снова звякнул.

– Мне кажется, я совершила самую большую ошибку в жизни.

– Уже поздно, – ответил Реми. – Тем более, когда что-то сделал, сожалеть глупо… – Но договорить не успел: я поскользнулась на разлитой кем-то газировке и едва не растянулась на кафельном полу, но Бланж успел меня поймать.

– Рискни, – произнес он, все еще держа меня под мышки и наклонившись так, что его голова для меня теперь была вверх тормашками. – В конце концов, кто знает, может, это будет самый крутой магазин суккулентов во всей Америке?

– Ну, однажды я уже рискнула, – все еще не поднимаясь, ответила я, – и посмотрите, куда меня это привело. Я замужем. Я в Аризоне. Я понятия не имею, что делать с собственной жизнью.

Бланж поставил меня на ноги.

– Думаю, ты найдешь решение. К тому же разве не ты говорила, что брак – это то, ради чего надо чем-то жертвовать?

– И чем же жертвуешь ты? Потому что я весь день торчала на солнце, потела, обгорала, вытряхивала из ботинок песок, а в твоей жизни как будто ничего и не поменялось. Вокруг тебя постоянно толпа девчонок, готовых на все, чтобы запрыгнуть к тебе в постель. Из Финикса, очевидно, – добавила я. – Раз все они уехали туда. И когда они вешались на тебя, ты явно не был против.

Сама не знаю, как это все из меня вырвалось. Не хватало только обиженно засопеть и отвернуться, сложив руки на груди. И, как назло, именно так я и сделала. До чего же гадкое и неприятное чувство, когда вы друг другу должны и ничего не должны одновременно.

– Мне на них наплевать, – произнес Бланж.

– Прости, но ты совсем не производишь подобного впечатления.