Беру тебя в жены

Из-за вас я ужас как разнервничался!

Эдисон захлопнул часы и направился к двери. Из кармана пальто он достал пистолеты и в последний раз проверил их: оба заряжены, порох был сухим.

Эмма почувствовала, как распался последний кусок веревки. На мгновение ее охватила эйфория.

— Получилось, мадам. Я свободна!

— Слава Богу! Я думала, что ни за что не разрежу эти путы.

Эмма осторожно распрямила руки. Затем энергично их потерла. От долгого пребывания в одной и той же позе тело у нее затекло и болело, но девушка справилась.

Она быстро повернулась и взяла ножик.

— Сейчас я освобожу вас от веревок!

— Не сомневаюсь, — сухо проговорила Виктория. — Однако вы подумали о том, что мы будем делать дальше? Выбраться из этого помещения можно только по лестнице. А там нас поджидают Уэр и его люди.

— Есть и другой выход. — Эмма пилила маленьким лезвием толстые веревки. — Через окно.

— Вы собираетесь спуститься по стене?

— Тут на полу лежит много веревок. С их помощью мы и спустимся на улицу.

— Я совсем не уверена, что сподоблюсь на такой подвиг.

Но даже если мы и сбежим, то окажемся в одном из самых опасных районов Лондона. Двух женщин, бродящих ночью по докам, может ждать чрезвычайно страшная судьба.

— У вас есть другие предложения?

— Нет, — ответила Виктория. — Но можно…

— Мой внук хорошо известен в этом месте, — тихо проговорила Виктория. — Здесь у него много дел.

— Ну конечно! — Эмма немедленно приободрилась:

— Если к нам пристанут, мы назовем его имя. А его приятеля зовут Одноухий Гарри.

Виктория испустила страдальческий вздох.

— О чем думает Эдисон, заводя знакомства с людьми, которых зовут Одноухий Гарри? Если бы я позаботилась о мальчике тогда, много лет назад. Скажите мне правду, Эмма. Вы думаете, что я погубила бы его, как погубила Уэсли?

От боли, прозвучавшей в простом вопросе, у Эммы сжалось сердце. Она подобрала слова с той осторожностью, с какой обычно обращалась с хрупкими цветами:

— Моя бабушка была очень мудрой женщиной. Как-то она сказала мне, что родители не должны ни винить себя, ни приписывать себе всю славу за то, какими выросли их отпрыски.

В какой-то момент, сказала она, каждый из нас должен начать сам отвечать за себя.

— У Эдисона это очень хорошо получилось, не так ли?

— Да, — согласилась Эмма.

В тот момент, когда Эмма закончила разрезать связывавшие Викторию веревки, на лестнице послышались тяжелые шаги.

— Кто-то идет! — прошептала Виктория. — Он, скорее всего, проверит веревки и увидит, что мы освободились.