( Бес ) Предел

Если бы можно было, я бы расхохотался от абсурдности происходящего, но разум благо не дремлет и не дает мне этого сделать. Пришел в себя я только, когда стали слышны неимоверно громкие хлопки. Ну да, ну да-аплодисменты. Надо отдать Олесе должное, она их без всякого сомнения заслужила. Собственно, и сам я не отстаю, делаю тоже самое. На каком-то автомате, жестом руки пытаюсь позвать к себе Олесю, пока та не начала петь следующую песню. Только в ответ на это она хмурит лоб и, кажется, не собирается ко мне подходить. Только я тоже умею хмуриться.

Встаю из-за стола, кидая на стол салфетку с колен, и залпом выпиваю рюмку принесенного ранее виски. Несколько секунд и я разворачиваюсь с места, направляясь к своему бывшему кабинету. Не знаю откуда у меня такая уверенность, что Олеся послушается меня и пойдет вслед за мной, но оборачиваться, чтобы это проверить, нет никакого желания. Останавливаюсь я только у двери и то, лишь потому, что она оказывается запертой, что в принципе логично.

— Неужели нельзя было подождать до дома, даже если это очень важный разговор?! — слышу позади себя возмущенный голос Олеси, которая тут же отталкивает меня от двери, доставая ключ из кармана брюк.

— Важный. И нет, нельзя, — вырываю из ее рук ключ и сам открываю дверь, пропуская Олесю вперед.

Как только мы входим в кабинет, я хлопаю от злости дверью. Оглядываюсь по сторонам, рассматривая знакомое глазу помещение, и понимаю, что тут не изменилось ничего, за исключением лежащего на полу, по всей видимости, спортивного коврика.

— Предупреждая дальнейший словесный чернобыльский понос-это коврик не для того, чтобы на нем кто-то трахался, на нем занимаются спортом. В данном случае, я занимаюсь на нем йогой. И можно так не смотреть на меня, а побыстрее сказать, что случилось? — несдержанно произносит Олеся, опираясь задницей на рабочий стол.

— Супер, будем считать один-ноль в твою пользу. Как думаешь, зачем я тебя сюда позвал?

— Поиздеваться, — не задумываясь отвечает Олеся, скрещивая руки на груди. — Голос у тебя, Олеся Игоревна, такой, как будто пьяная одноногая женщина с отрезанным языком воет на луну, упав с обрыва, — пародируя мой голос, на одном дыхании выдает девчонка.

— Два-ноль, это твой вечер, однозначно. Только у меня нет настроения сейчас шутить, — подхожу к ней, замедляя шаги у самого стола. — Эта песня совершенно не подходит для пения в ресторане. Чтобы больше ее не пела. Никогда. А теперь вопрос, ты хотя бы знаешь ее перевод?

— Нет и да. Нет-это значит петь буду.