Онлайн-библиотека книг
Домой вернулся только к ужину, но что самое странное Олеся мне ни разу не позвонила. Когда зашел в дом, почему-то был уверен, что она ушла. Но нет, стоило мне только скинуть пальто, как я почувствовал запах чего-то жареного. Пахло умопомрачительно вкусно, значит она умеет готовить. Это несомненный плюс. Только я успел об этом подумать, как Олеся появилась на пороге гостиной в каком-то убогом спортивном костюме, больше напоминающем мешок для картофеля.
— А я только что собиралась вам звонить. Мойте руки, я как раз ужин приготовила.
— И что на ужин?
— Увидите, — мило улыбается Олеся, зазывая меня рукой.
Так и хочется спросить, чего ты лыбишься, дите? Откуда вдруг такое хорошее настроение? Но портить ей его не хотелось, от того и промолчал. Стоило мне зайти на кухню, как у меня потекли слюни от забытого из детства вида драников.
— Вы как едите их? Со сметаной?
— Да.
Олеся ставит передо мной тарелку с драниками, подает сметану и стоит только вдохнуть исходящий от нее запах, как тут же мне как будто снова всадили вилку в руку.
— За что?!
Глава 20
Смотрю на ничего не понимающую Олесю, которая от обиды сейчас пустит в ход слезы, о чем говорит ее частое дыхание и вздымающиеся крылья носа, и понимаю, что зря это сделал. Вот только по-другому вряд ли дойдет.
— Это из-за того, что я терла картофель руками? Так я их помыла, клянусь! Да и я на руку пакет надела, правда он все равно слез, но они были чистые.
Блин, и смех, и грех. Встаю из-за стола и буквально нависаю над скукожившейся Олесей. Одновременно жалко ее, но ведь и бесит неимоверно, тем более сейчас, когда вновь чувствую этот отвратительный запах."
"— Больше всего, Олеся, в этом мире я не люблю пи*дунов, лицемеров и курилок-дурилок. Если еще раз почувствую от тебя запах сигарет, дальше отобью губы, поняла меня?! Живешь в моем доме-значит живешь по моим правилам.
— Я не… я…
— Я не курю, я только иногда, я только бла бла бла. Не имеет значения сколько раз в неделю ты вдыхаешь эту дрянь. Я не моралист. Мне плевать на алкашей, наркоманов и прочий контингент, живут себе и живут, они меня не трогают, я их.
