Это же тоже своего рода забота о ком-то. Хорошее дело, Марине бы точно понравилось. Когда я проехал через шлагбаум и свернул к домам, Олеся засуетилась и впервые повернулась ко мне лицом.
— Вы живете в частном доме?!
— Да. Какая разница где набивать желудок или тебя что-то смущает?
— Меня смущает все."
"— Не смущайся. Хотел бы я сказать, что тебе не к лицу, но его плохо видно.
Девчонка ничего не говорит в ответ, отворачивается и опрокидывает голову на окно, кажется, еще больше натягивая на себя капюшон несоразмерной толстовки.
Правда, когда я подъезжаю к дому и открываю ворота, она все же отрывается от окна и смотрит по сторонам.
— Это точно дом? Почему такие ворота?!
— Какие?
— Высокие… большие… да и страшные какие-то. Как через них перелезать?
— А зачем это делать?
— Ну… просто. Мало ли кто решит перелезть и травмируется.
— А не надо перелезать, мой дом-моя крепость. Выходи.
***
Не помню, когда в последний раз испытывал такое чувство, как любопытство и что еще более странно-интерес. Да, стоит признать, что мне просто интересно наблюдать за данным персонажем, а именно так я ее и расцениваю.
Как будто я включил фильм и не знаю о чем он, догадываюсь только в общих чертах. Но точно не знаю, и в этом есть своя прелесть. Олеся скидывает кроссовки и оглядывается по сторонам. Вот только капюшон по-прежнему прикрывает лицо, что лишает меня возможности наконец-то рассмотреть ее лицо.
— Снимай кофту, неприлично ходить в верхней одежде по дому. А я так понимаю она у тебя и есть верхняя, взамен куртки или пальто.
Олеся нехотя скидывает капюшон и снимает с себя толстовку. А там самая настоящая беда. Если до этого я думал, что она худая, то я ошибся. Это кости, обтянутые кожей, и висящая на ней водолазка черного цвета только подчеркивает это. А лицо… в пору лить слезы. Господи, на улице мне казалось, что она смахивает на пацана, теперь даже не знаю. Единственное, что выглядит более-менее сносно на ее худющем лице-это глаза. Я бы даже сказал, что они красивые. Серого оттенка и такие… завораживающие что ли.
Пожалуй, на таком худющем лице, светло-русые волосы, словно специально постриженные под нелепое каре, уже не кажутся такими ужасными.
— Чего? — грубо бросает она.
— Ты о чем?
— Чего вы меня так рассматриваете?
— Да вот думаю, стоит ли тебя скармливать своим доберманам. Так-то они у меня кости не любят, — не смог удержаться я. — Да шучу я, расслабься, у меня нет собак. Только ответь мне на один вопрос, желательно сразу правильно.
