Домой не хотелось от слова «совсем», а если уж быть честным, вообще ничего не хотелось. Сам не понял, как поколесив по городу, оказался около предполагаемого Олесиного дома. Долго смотрел на проходящих мимо людей, на мерзопакостный дождь и колышущиеся от ветра деревья, и только когда стало невмоготу, все же вышел из машины. Дальнейшие мои действия объяснить сложно. Если бы мне кто-нибудь и когда-нибудь сказал, что я буду спрашивать у какой-то шпаны в каком именно подъезде живет худая девочка-мальчик Олеся, то я бы точно покрутил у виска пальцем.
Но к своему стыду, я это делал. Правда в ответ мне была тишина, и только, когда я решил бросить это гиблое дело и уехать домой, меня схватил за руку пацан лет десяти.
— Я знаю, где она живет, а вы мне пятихатку за это дадите?
— Ну если скажешь правду, то дам даже тысячихатку.
— Это что еще такое? Не дадите денег, не покажу.
— Дам.
— Худобздейка живет тут, — указывает пальцем на ближайший подъезд. — На каком этаже и где именно, скажу только после того, как деньги дадите.
— Что за дети пошли, — достаю бумажник и вынимаю из него обещанную «тысячихатку», на что пацан улыбается.
— Это даже лучше пятихатки. Пойдемте, я с ней в одной квартире живу, она с подружкой комнату снимает.
Вот это точно похоже на правду. Иду вслед за пацаном, и быстро поднявшись на пятый этаж, малой открывает своим ключом обшарпанную дверь противного коричневого цвета.
— Первая комната справа. Обувь надо снимать.
— Обязательно.
Делаю вид, что снимаю ботинки, и дождавшись пока пацан скроется с глаз, поднимаюсь в исходное положение.
Одним словом-мрак. Запашок в коммуналке такой, что, кажется, блевотина и то лучше пахнет. Благо дверь первая и идти мимо других комнат не придется. Стучусь в дверь, а у самого на уме нет ни единой мысли. Чего ты приперся, Бессонов, благодетель хренов?! Мне даже знак свыше дают-никто не открывает, так вали отсюда на все четыре стороны. Но нет, я зачем-то берусь за ручку и, не взирая на правила приличия в незнакомом доме, сам открываю дверь.
Первое, что приходит на ум-это не комната, а скорее какая-то узкая кладовка, но тем не менее, даже в этой кладовке умещаются две узкие кровати по бокам от стен. На одной из них лежит Олеся с наушниками в ушах и с книгой в руках. Наверное, этот момент стоит запечатлеть. Олеся уставилась на меня в оба глаза, я на нее, но никто из нас не решается произнести и звука. Давай, жги уже, Бессонов.
— Привет…
Глава 10"
"Выхожу из машины и снова громко хлопаю дверью.
