Мне ее жалко, по-человечески жалко, и она мне нравится. Да, чем-то, блин, нравится. Не могу понять, чем именно. Но это не то, о чем вы подумали.
— Конечно, дело не в сексе.
— Ваш подъ*б не удался.
— А мне кажется, удался. Вы беситесь.
— Я серьезно. Никаких видов я на нее не имею! Девка зашуганная и невзрачная, больше смахивающая на волчонка, тем более во всех видит насильников. И уж чего-чего, так секса мне от нее точно не надо. У нормального мужика она в принципе не вызовет никакого желания.
— Позвольте вам напомнить, что вы не очень нормальный, поэтому я не удивлюсь, если через какое-то время вы будете рвать на себе волосы от того, что хотите ее, но совесть вам не позволит поддаться своим желаниям.
— Такого не будет, хотя бы потому что я люблю Марину. Я просто не знаю, что делать. Говорить ей о жене я не хочу, это только мое. Но сегодня или завтра, а может через месяц, по крайней мере я хочу в это верить, я привезу Марину обратно, что мне тогда делать?!
— Ну это же элементарно, перед тем, как заберете Марину, поселите девушку в другое место.
Если уж вам так приспичило ей помочь, снимите ей потом студию. В данном случае для вас это вообще не проблема. И все же, мне хотелось бы кое-что выяснить, присядьте, пожалуйста, обратно.
Нехотя возвращаюсь на место, и под прожигающим взглядом Елены, сажусь в кресло.
— Когда человек чем-то увлечен, это всегда хорошо. Вот только будем друг с другом честны. Вы не очень-то любите людей, мягко говоря, сторонитесь общения не только с незнакомцами, но и с хорошо знакомыми.
Резонный вопрос, чего вы ждете от вынужденного соседства с этой девушкой? Ведь так или иначе, вы будете с ней видеться и общаться, даже если полдня будет проводить с Мариной.
— Ничего не жду, — не задумываясь отвечаю я. — Я просто хочу ей помочь, по сути, она еще ребенок.
— И все? Вы действительно не понимаете, что может быть между молодой девушкой, а она именно такая и вовсе не ребенок, коим вы хотите ее считать, и взрослым мужчиной, живущими в одном доме? — эмоционально восклицает Елена.
— Тут так или иначе что-то да возникнет, будь она триста тысяч раз непривлекательной особой.
— Я не сказал, что она непривлекательная.
— Тем более. Окей, вы твердолобый, но девочки устроены по-другому. Вы сейчас в ее глазах наверняка выглядите принцем. От насильников спасли, накормили, в клинику отправили, предложили работу, с которой она вряд ли справится, и в довесок предложили жить в шикарном доме.
