– Сенсонаторы. Слышишь гул?
Да, гудение, которое еще секунду назад было едва слышным, сейчас заметно усилилось.
– Что это?!
– Блокаторы амуэ.
Внезапно в глазах Сингха вспыхнуло что-то новое. Его рука сжалась сильнее, захватывая волосы девушки в плен, причиняя ей боль.
– Рина… – прохрипел он, белея, – беги!"
"Она инстинктивно рванулась назад. Спастись. Укрыться. Исчезнуть!
Лицо Сингха исказилось от боли. И эта боль острой иглой вонзилась в сердце Марины.
Бежать? Сколько еще она будет бежать от него, от себя? От судьбы, что связала их жизни неразрывным узлом?
Это все равно, что бежать от собственной тени. Глупо. Бессмысленно.
– Нет, – выдохнула ему в лицо. – Ни за что!
– Глупая… – обреченный стон. – Ты совершаешь ошибку…
Глупая? Что же, пусть так.
Пусть это будет ошибка.
Но она не бросит его. Не уйдет. Потому что ее место теперь рядом с ним.
Эта мысль пришла внезапно, без предупреждения.
Ясная, четкая. И она подчинила себе целиком.
Гудение резко скакнуло вверх.
Тело Сингха изогнуло дугой. Лицо передернула судорога, искажая черты.
Сквозь мучительный стон раздался зубовный скрежет.
Но Марина уже знала, что делать.
Ги хотел, чтобы Сингх ее потрепал. Не убил – мертвая она бесполезна. Всего лишь слегка покалечил. Достаточно, чтобы сохранить ей жизнь, но доказать сыну необходимость стабилизации.
Доказать, что он неуправляем и опасен даже для той, которая стала ему дорога.
Но Ги просчитался.
В своих планах амон не учел одного: что девушка, которой он отвел роль пассивной жертвы в этой игре, вдруг введет свои правила.
Резко вдохнув, Марина качнулась вперед. К Сингху. И выдохнула, накрывая его губы своими.
***
Это было как глоток воды в жаркий день.
Словно ему, умирающему от жажды, поднесли сочный плод.
И он впился в него губами, стремясь добраться до нежной мякоти. Стиснул так, чтобы брызнул сок.
Марина слабо пискнула, но не отстранилась. Наоборот, с какой-то мстительной радостью поддалась, позволяя Сингху втащить себя на койку.
Действуя на инстинктах, аркхай подмял ее под себя. На мгновение его отрешенное лицо нависло над ней, а потом он с глухим стоном снова припал к ее губам.
