Женщины Тариана с их царственной осанкой, породистыми лицами и невозмутимой самоуверенностью казались ей недостижимой величиной.
– Они такие красивые, гордые! Я рядом с ними буду выглядеть коротконогой, неуклюжей и толстой!
– Ну, я бы не сказал, что наша императрица неуклюжая и толстая. Хотя, вынужден признать, первые полгода знать съезжалась на Альфу только чтобы посмотреть на нее, как… на мартышку.
Быстрый взгляд, брошенный на чересчур серьезное лицо Сингха, подтвердил подозрения.
– Да ты издеваешься!
Не выдержав, Марина, рыча, набросилась на него, но тут же была схвачена в кольцо теплых рук и со смехом закинута в плотную упругую пену спального кокона.
Она еще какое-то время брыкалась и фыркала, но вскоре растаяла под поцелуями Сингха. Так, в основном, и заканчивались все ее попытки освоить азы тарианского этикета.
Завтракали и ужинали они у себя в каюте, а вот обедали в личной трапезной Дерека Орт Тассера, где за столом собирался высший командный состав «Сибериона». А иногда и командиры сопровождающих военных судов.
Тогда Марина надевала длинные платья, расшитые золотом и серебром, перчатки и маску, как положено приличной амани. И Сингх тоже прятал свое сияние.
– Амуэ смертельно опасна для всех, кроме амонов, – неустанно повторял он. – Всегда помни об этом. Экипаж любого корабля состоит из теркхаев и омранов, и если теркхай может отделаться повреждением мозга и зрения, то омран погибнет на месте, лишь взглянув на тебя.
Марина вздыхала, но слушалась. К тому же во всей этой скрытности был один плюс: маска позволяла корчить рожицы в ответ на нравоучения.
Правда, в трапезной ее приходилось снимать. Ведь между амонами отказ снять маску означал дурные намерения. Они открывали лица, чтобы продемонстрировать друг другу ясность мыслей и стабильность эмоционального фона.
Что ж, с этим Марина была согласна. Когда твой собеседник обладает способностью изменять материю и пространство, лучше видеть его глаза, а не маску.
– И неужели никто никогда не использовал эту силу в собственных целях? – как-то спросила она.
– Почему же. Использовал. Но с тех пор у нас нет своей планеты, мы ютимся в космических станциях – Домах, и каждому роду принадлежит свой собственный Дом.
– Как Альфа и Омикрон?
– Да. Альфа – Дом императора. Считай, столица.
В голосе Сингха звучала тоска. Он, как и его соотечественники, скорбел по тому, что уже не вернуть.
– Почему же вы не найдете себе новый дом?
– Потому что на любой пригодной для обитания планете уже есть своя жизнь.
