Просто старалась найти хоть какое-то объяснение происходящему.
– Цкуру? – наконец предположила она.
Тот кивнул.
Первым делом она прижала к себе младшую дочь, словно пытаясь оградить ее от какой-то опасности. Не сводя взгляда с Цкуру, малышка прижалась к маме. Старшая дочь замерла чуть в стороне. Эдварт подошел к ней и ласково погладил по густым золотым волосам. Младшая была черноволосой.
Добрые полминуты никто не произносил ни слова. Эдварт гладил по голове старшую дочь, Черная обнимала младшую, а Цкуру стоял, как истукан, через стол от них.
Как на картине с заранее продуманной расстановкой фигур. И центром этой картины была Черная. Она – или ее физическая оболочка – организовывала собой все окружающее пространство.
И она же первой пошевелилась. Отпустила дочь, сняла со лба темные очки, положила на стол. Взяла чашку, из которой пил муж, допила глоток остывшего кофе. Поморщилась. Похоже, она даже не понимала, что пьет.
– Налить тебе кофе? – предложил Эдварт.
– Да, пожалуйста, – сказала она.
И опустилась на стул у стола.
Эдварт прошел к кофеварке и включил ее, чтобы разогреть кофе заново. Дочери, поглядев на мать, уселись на деревянной скамье под окном и снова уставились на Цкуру.
– Это действительно ты? – тихо спросила Черная.
– Самый настоящий, – ответил он.
Она буквально ощупала взглядом его лицо.
– Можно подумать, ты встретила привидение, – сказал Цкуру. Он хотел пошутить, но это не показалось забавным даже ему самому.
– Как же ты изменился, – сухо сказала Черная.
– Просто не узнать.
– Все, кто меня давно не видел, говорят то же самое.
– Похудел… и повзрослел.
– Наверно, это потому, что я вырос?
– Наверное.
– А ты почти не изменилась, – заметил он.
Она покачала головой, но ничего не сказала.
Муж принес кофе, поставил перед ней. В маленькой чашке, которую, видимо, она же и вылепила. Черная положила одну ложку сахара, размешала и, вдохнув пар, сделала глоток.
– Съезжу-ка я с детьми в город, – бесстрастно объявил Эдварт. – Продуктов купим, да и машину заправить нужно.
Черная обернулась к нему и кивнула.
– Хорошо, давай.
– Тебе что-нибудь нужно?"
"Она молча покачала головой. Эдварт сунул в карман кошелек, снял с гвоздя на стене ключи от машины и сказал девочкам что-то по-фински. Те обрадовались и тут же вскочили со скамьи. До слуха Цкуру долетело слово «айскрим». Видно, отец пообещал угостить детей мороженым.
Встав на пороге, Цкуру с Черной смотрели, как все трое садятся в минивэн.
