С закатом солнца люди спешили очистить улицы города, спрятавшись в своих домах, которые служили им самым надёжным укрытием от всех тёмных тварей, обитавших в ночи и служивших верой и правдой самому дьяволу."
"Любое страшное событие, местные жители приписывали проделкам нечистой силы. Будь – то нападение диких зверей, которых здесь было не мало, или природный катаклизм. Особый страх на жителей наводили ведьмы. Этих женщин боялись и совсем не понимали, как подобные твари могут жить среди простых людей. Своими кознями и красотой сбивая с пути истинного простой люд, затуманивая их разум своими сладкими речами.
Именно не понимание и рождало страх, страх – ненависть. Ведь давно ни для кого не секрет: «Люди бояться того, чего не понимают!»
Но это было бы ещё пол беды. Они не желали ничего понимать. В своём невежестве эти люди дошли до того, что стали отлавливать и сжигать на костре женщин, которые почему-то казались им подозрительными. Таким образом, много не в чём не повинных женщин были преданны очищающему огню.
А если говорить попросту, то сожжены. Никого даже не коробил тот факт, что по – большому счёту все их действия были не более, чем самосуд!
Сегодня был именно такой день, день божественного правосудия. Люди по выползали из своих домов, словно тараканы из щелей для того, чтобы наказать, по их мнению, виновную во всех мыслимых и не мыслимых перед ними грехах молодую женщину.
Посреди площади, к позорному столбу была привязана юная ведьма. Платье на ней было изодрано, волосы спутаны, в глазах горел огонь.
Но не она сейчас была самым страшным существом в этих сгустившихся сумерках, не она была чудовищем. Чудовищем были как раз-таки все те, кто, привязав к столбу девушку, с каким – то не нормальным чувством эйфории от предстоящего действия и улюлюканьем, укладывали к ногам её по – больше хвороста.
Зажжённый факел мелькнул в руках одного из них. Хищно улыбнувшись, посмотрев на свою беззащитную жертву, склонившись он поджёг сухой хворост, который полыхнул в мгновение ока и плачевно затрещал.
Пламя невероятно быстро стало разгораться, языки его плясали уже во всю, доставая не только до лодыжек, но и до бёдер юной ведьмы. По площади разлетелся громкий женский крик."
"Собрав последние капли воли, она подняла свой взор к небу, будто бы прося милости у того, кто жил там и на благо, и по воле, кого её сжигали. Небеса молчали, словно вынося ей свой, неутешительный приговор. Но вдруг поднялся ветер и по небу поползло одинокое маленькое облачко.
