Конечно, кино всегда и везде прибрехивает, в реальной жизни все наверняка обстоит не так благостно, но все равно, попробуй ты объясни этим ребятам, что такое «очередная задержка зарплаты» или «нехватка бензина для оперативной машины». Сама во Франции нахлебалась позора досыта, пытаясь растолковать очевиднейшие для всякого российского мента реалии…
Минул первый день, отведенный на сыск. Успехов было – ноль. Ни одного фактика или мельком оброненного слова, позволившего бы заключить, что убитые были знакомы.
Ни в одной из ватагинских папочек их фамилий не отыскалось. А разрабатывать всех поголовно, кто в этих папочках числился, совершенно нереально – у щедрости начальства есть свои пределы, и никто не обеспечит оперсоставом этакое планов громадье, если нет к тому же веских оснований. Так что где-то в глубине души начинало, словно зачаток раковой опухоли, понемногу набухать тупое бессилие.
Даша сердито покосилась на столик. Там белел свежий номер «Обозревателя», ежедневного приложения к «Бульварному листку» (морды, впрочем, почти те же).
И успели, конечно, разнюхать основные детали. И в своем всегдашнем стиле тисканули статеечку под разухабистым заголовком: «Чертенок душит девочек». Борзописец по имени Семен Васильков путем весьма затейливых построений связывал красный цвет шарфиков с алым цветом советских знамен и как-то незаметно приходил к выводу, что всему виной многолетний диктат КПСС, и потому все честные люди должны на грядущих выборах голосовать за Гайдара.
Должно быть, подразумевалось, что из уважения к Гайдару сексуальные маньяки перестанут душить девочек. А Чарли Мэнсон, Сын Сэма, Джек-Потрошитель и Ландрю,[2] если следовать логике этого Сэмэна, были замаскированными коммунистами…
А между тем сам Сема прочно прописался в третьей папочке Ватагина, и Даша, прочитав разухабисто-идиотскую статейку, мстительно подрисовала Василькову черным фломастером зимнюю шапку и шрам на щеке – рожа и без этих художественных изысков была неприятнее некуда.
Или так только казалось – вполне возможно, напиши Сема хорошую статью о ментовских трудностях, показался бы светочем обаяния. Хотя именно на нем, владельце синей «восьмерки», лежало в свое время обвинение в похищении того несчастного спаниеля…
Машинка тихонько клацнула в последний раз и умолкла. Глеб выбрался из-за стола, блаженно потягиваясь и гордо кося глазом на Дашу.
