— Нет, Саш, — я коснулась осторожно его плеча, — я по глупости там своей оказалась, Миша не причем, он был в бешенстве, когда меня там увидел, сразу домой отправил, — поспешила оправдать Багирова, сама не понимала, зачем это дела, просто не хотела больше этих драк и разборок и, наверное, где-то в глубине души переживала и не только за Сашку. Дура? Однозначно. После слов Багирова, после его гадкого поведения и оскорблений, он заслуживал хорошей встряски, но мне отчего-то не хотелось, чтобы он пострадал. — Я боялась, что ты пострадаешь, что он…
— Ник, я в спецназе служу, меня убивать голыми руками учили, думаешь, бои без правил сравнятся с профессиональной военной подготовкой? Нет, он, конечно, крут, но не настолько.
Мне стало стыдно, он ведь прав, это я глупая и переживания мои глупые. Переживать стоило за Мишу, потому что после утреннего происшествия я больше его не видела и…
— Нормально с ним все, ушел на своих двоих, — словно отвечая на мои мысли, произнес Сашка. Я только кивнула.
Дальше мы ехали в полном молчании, и только редкие сигналы автомобилей нарушали тишину. К больнице мы подъехали спустя минут сорок.
Уже внутри меня снова охватила паника, и я вцепилась мертвой хваткой в предплечье Сашки. Он же, в отличие от меня, сохранял полное спокойствие и невозмутимость. В больнице стояла просто мертвая тишина, в коридорах было пусто, даже персонал не шнырял их палаты в палату. Неудивительно, суббота, выходной день. Дежурного врача мы отыскали быстро, но Сашка мне с ним говорить не дал, вручил мне стаканчик кофе из автомата и велел ждать его в коридоре, пока он не выяснит все подробности.
И я ждала, потому что от Сашки было толку явно больше, он по крайней мере был способен складно говорить, чего нельзя было сказать обо мне. Я как раз допивала свой кофе, вполне приличный, кстати, когда в коридоре появился Сашка. Увидев его, я тут же подскочила с места.
— Ну что? — запрыгала рядом с ним, словно обезьянка. Он отвечать не спешил, снова хмурясь и что-то обдумывая про себя.
А потом вынул из кармана телефон и, набрав чей-то номер, отошел в сторону. Я не слышала, с кем и о чем он говорил, до меня только приглушенный звук его голоса доносился. Сашка что-то говорил, кивал, хмурился, и когда он закончил наконец закончил разговор, я практически вопить была готова.
— Антонина Андреевна в частной реабилитационной клинике, с ней все хорошо, ей там обеспечат полный уход и самое современное лечение.
