А вот я тебя только вчера три раза бесплатно любила. Разве это не любовь? Или тебе этого мало?
– Надо бы повторить. Знаешь, мне вчера понравилось корабли на дно пускать.
– Повторим, Алик. Только давай другой пляж найдем.
– Знаю я один пляж. Но это далеко. Еще дальше, чем наш. А нам и без того шуровать и шуровать. Короче, пусть эти козлы сами другой пляж ищут. Пусть они нас боятся.
– Ты что, не понимаешь, это же крутые парни!
– Чего?! – презрительно скривился Алик. – В заднице я этих крутых видел.
– Ты видел, цепи на них золотые.
И как накачаны, видел?
– Болты я их видел. Жаль, не отстрелил.
– Это братки-рэкетиры, Алик. У меня на них нюх.
– Этот, который между ног?
– И между ног которая тоже… Ну так что?
– Не-а, пойдем на старое место. Плевать на братву. Всегда плевал. И сейчас плевать.
– Ну смотри, я тебя предупредила.
Алик сделал вид, что не услышал. Но шаг ускорил. Маша едва поспевала за ним…
Пляж пустовал – ни единой живой души. Только чайки в небе барахтаются, за рыбой к морю сигают.
– Ну, и где эти крутые? – хмыкнул Алик.
– Еще не вечер.
Маша расстелила покрывало. Сняла с себя халатик. Осталась в одних трусиках. Но с ними расставаться не торопилась. И по сторонам все озирается. Как будто какое-то предчувствие душит.
Алик накачал матрас, бросил его на воду.
– Эй, погоди, моряк, не уплывай! – раздался чей-то незнакомый голос.
Громом среди ясного неба прозвучал. Из расщелины в скале выходили те самые крепкие ребята. С ними крутой мэн с массивной «голдой» на шее.
На вид ему лет сорок. Седина в коротко подстриженных волосах. Придирчиво-насмешливый взгляд. Широкие плечи, сильные руки, мышцы живота рельефно проступают. Но все это ерунда. За поясом шорт торчала рукоять волыны. И у его пацанов тоже по стволу.
Мэн обращался к Алику. Но смотрел на Машу. В глазах нескрываемый интерес. Еще бы, такая киска. Да еще с обнаженной грудью. И трусики на ней чисто символические.
– Какие грудки, какая попка, – в рифму протянул он.
И даже протянул к ней руку. Пальцами провел по груди. Маша не отшатнулась. Даже не смутилась.
– Нравится? – насмешливо спросила она.
– Очень.
Он стоял напротив Маши и не сводил с нее глаз. Зато бычье обступило Алика со всех сторон. Стоят, щерятся, кулаки почесывают. За волыны не хватаются. А на фига? У Алика при себе ствола нет.
– Ты дорогая женщина, – сказал мэн.
Слюнки пускает. Чтоб он захлебнулся!
– Даже дороже, чем ты думаешь, – усмехнулась Маша.
