Заметь, загранпаспорта! И чтобы все реально. И если вдруг что не так, мы всегда можем удрать за границу.
– Почему бы нам не сделать это сразу?
– Как ты себе это представляешь?
– Получаем паспорта и сразу делаем ноги.
– А заказ?
– Да пошли они на фиг со своим заказом! Чхать я хотел на их пятнадцать штук! Ты же знаешь, что у меня схрон есть – там бабок валом…
– На хлеб с маслом хватит?
– И на икорку тоже.
– А где деньги?
– Далеко. Обратно в Москву возвращаться надо. Но это же в принципе не проблема? Отсидимся где-нибудь, когда все уляжется, двинем в Москву.
Заберем бабки, и гуд бай, Расея!"
"– Да, ты прав, – не стала спорить Маша. – Заграница – это просто замечательно. Тем более, я владею языком…
– Языком, говоришь, владеешь?
– Двумя языками. Английским и немецким. И в совершенстве между прочим. Так что я тебе пригожусь.
– Меня сейчас твой английский не интересует. И немецкий тоже. Меня твой собственный язык интересует. Ты им тоже в совершенстве владеешь?
– А ты сомневаешься? – томно улыбнулась она.
– Сомневаюсь.
– Тогда спешу развеять твои сомнения.
Она потянулась к нему, коснулась языком его груди. Голова ее опускалась все ниже и ниже…
Глава 28
Лада немного оправилась от пережитого ужаса. Унылая апатия отступила. Она уже не просыпалась среди ночи в холодном поту. Алик и его ублюдки-друзья не выступали из темных углов комнаты, не тянули к ней свои мерзкие руки. Но совсем забыть этот кошмар она не сможет никогда. Это просто невозможно забыть. Алик оказался настоящим подонком. Как он мог отдать ее на растерзание этим скотам? Как он сам смел воспользоваться ею? Да и она хороша.
Надо было держаться до последнего. А она сломалась, не в силах была выдержать психического напряжения. Она не боролась, не сопротивлялась, как последнее ничтожество, терпела сначала Бориса Анатольевича, затем Алика. А может, это была защитная реакция организма? Она замкнулась в себе, ушла от неотвратимой реальности, чтобы не сойти с ума…
Все уже позади. Во всяком случае, она хотела в это верить.
Родион Сергеевич поселил ее у себя в квартире. В благоприятных условиях может подняться с земли даже растоптанный цветок. Ладу растоптали, унизили. Но Родион Сергеевич хлопочет над ней, как заботливый садовник. У нее своя комната. У нее есть все. Прежде всего – покой, тепло и уют. Родион Сергеевич не требует от нее ничего. Он хочет, чтобы она поскорее вернулась к нормальной жизни. И она возвращается.
Но все равно, она еще не совсем уверенно ориентируется в обстановке.
