Ловля на живца прошла успешно. Не успел Алик сойти с обочины, как рядом с Машей остановился «Икарус». А как до этого гнал – под сотню жал или даже больше! Автоматически открылась дверь. Высунулась довольная репа второго водителя. Все глаза на Машу. Красивая, соблазнительная. Ну чем не подарочек? Алика никто пока не замечал. Он еще только подходил к автобусу.
– Далеко, девочка?
– А вы куда едете?
– Мы далеко. Аж до Воронежа.
– Это очень далеко.
– До утра там должны быть. Представляешь, с какой скоростью переть надо?
– Кого переть? – недоуменно спросила Маша.
– Меня?
– И тебя, если дашь, – послышался утробный похотливый смех. – Ну так что, едем?
– Едем, – сказал Алик.
Он вошел в салон вслед за Машей.
– Эй, парень, а ты куда?
– Он со мной, – улыбнулась Маша.
– А-а, – разочарованно протянул первый водитель.
– Ну, если с тобой, – кисло добавил второй.
И все же спросил:
– А чем платить будете?
– Ну не натурой же! – Маша сунула ему в зубы пятидесятидолларовую купюру.
Мужик сначала сник, а потом воспрял духом.
С бабой облом, зато с бабками порядок.
«Икарус» был почти новье. В салоне комфортно, свежо. И, само главное, ни единой души. Автобус шел порожняком.
Алик и Маша устроились в самом конце салона. Красота!
– До Воронежа, это хорошо, – тихо сказал Алик.
– Зачем нам Воронеж? – спросила Маша.
– Оттуда до Москвы недалеко.
– Ты что, в Москву собрался? Это же опасно!
– Еще как опасно. Но у меня там деньги спрятаны. Я же тебе говорил… Или ты за границу без бабок собралась?
– У меня есть деньги.
Две тысячи триста долларов. На билет нам хватит.
– На билет хватит? А дальше?
– А дальше будет видно… Я даже знаю, чем можно заняться. Массажным бизнесом.
– Каким бизнесом?
– Массажным. Найдем девочек, желательно русских. Решим вопрос с клиентурой.
– Массаж – это проституция?
– Ну, зачем так прямо? Говорю же, массажный бизнес.
– Это противозаконно. Могут обратно в Россию выслать. А потом, я не хочу, чтобы ты путанила.
– А разве я собираюсь путанить? – фальшиво улыбнулась Маша.
– Не обманывай саму себя. Пока дело не наладится, тебе придется самой подрабатывать. И ты сама это знаешь.
– Ты хочешь выставить меня на панель?
– Как раз этого я и не хочу. И тебе не разрешу.
– Почему?
– Ты сама знаешь почему.
– Не знаю.
– Нет, знаешь… Маша, ты мне очень дорога. Я… Я, может, люблю тебя…
– Так может или любишь?
– Люблю.
Как будто какая-то плотина в душе лопнула. Греховно-грязевой поток мощным напором раскаяния вырвался наружу.
