Набить руку, так сказать.
Алик легко шел на убийство. И даже не потому, что вошел во вкус. Убийства – это способ его нового существования. Для Гоши и для Сереги, кстати, тоже. Они уже давно перестали коситься на него из-за тех трупов, которые остались в Нефтянске. Мало того, Гоша сам предложил ему грохнуть водилу. И даже вызвался сделать это. Он как бы еще остается их вожаком, но все почему-то слушают Алика. Фактически Гоша уступил ему право на лидерство. Поэтому не стал возражать, когда Алик сам определил исполнителя.
Выбор пал на Толяна. Как и все остальные, он должен быть повязан кровью.
Михалыча в машине не было. Кусты придорожные орошает. Ага, уже возвращается.
– Толян, братуха, не подведи!
Алик еще крепче сжал в руке заточку. Если что, пустит ее в ход. Но не пришлось. Не сплоховал Толян. Едва Михалыч сел на свое водительское место, набросил на него удавку. Руки тряслись у него, как у хроника с бодуна, но это не помешало ему крепче затянуть петлю на шее водилы. Гоша, видно, болел за своего дружка.
Поэтому помог ему дожать мужика. Михалыч похрипел, подергался и затих.
– Все говорил, что у него жизнь тяжелая, – нервно хихикнул Серега.
– Теперь ему легко будет, – холодно усмехнулся Алик.
Толян тоже хотел что-то сказать. Но едва открыл рот, как пришлось закрывать его руками и выскакивать из машины. Блевал он долго и нудно. Покойника к тому времени стащили с его места, тело забросили в самый конец салона. За руль сел Гоша.
– Это тебе вместо твоего «Москвича», – сказал, как подарок сделал, Алик.
– Давай, в лес рули.
– Сам знаю куда, – вяло огрызнулся Гоша.
Он все реже возражал Алику, все чаще принимал его «цэу». Как будто понимал, что не проходит по конкурсу естественного отбора. Алик бил его по всем показателям. Разве что по физической силе немного уступал. Но у него есть автомат, эта штука отлично компенсирует последний недостаток. Он готов пустить его в ход в любое время дня и ночи, без всякого зазрения совести. Гоша это хорошо понимает.
«Рафик» свернул с шоссейной дороги на проселочную и скоро въехал в лесную чащу.
Дорога со временем перешла в едва заметную тропу, затем совсем исчезла. Микроавтобус остановился. Во все стороны зеленая лесная глушь, птички что-то щебечут – может, Михалыча оплакивают.
– Дальше пешком пойдем, – решил Алик.
– Куда? – поморщился Гоша.
Ему явно не хотелось пачкать свои новенькие джинсы зеленью травы.
– Куда-нибудь выйдем.
– А со «жмуром» что делать? – спросил Серега.
– Пусть здесь остается.
