Бесконечное лето: Эксперимент (СИ)

»

— И к чему этот анекдот? — лениво переспрашивает Алиса.

— Видишь ли, — улыбаюсь я и резко прибавляю ходу, — он довольно точно описывает твою дальнейшую судьбу!

Алиса рычит и вскакивает, принимая что-то, отдаленно напоминающее стойку. Бежать ей, конечно, и в голову не пришло, не тот характер. А я, хотя и, мягко говоря, не боец, но методом hit-and-run, в просторечии «навернул и убежал», владею неплохо. А потому в тот самый момент, когда Алиска попыталась провести энергичный удар с ноги в грудь, я нырнул и бодро проехал мимо нее по траве, не забыв ухватиться за единственную оставшуюся на земле загорелую ногу.

Алиса взвизгнула от неожиданности и повалилась на меня."

"Борьба в партере ей давалась куда хуже, тут на моей стороне было преимущество в весе, да и боролась она не в полную силу, так что мы в основном просто катались по траве, пытаясь разжать друг другу руки. Алиса то хохотала, то призывала на помощь всех известных ей божеств и демонов (длинный список) от нападения необузданного маньяка в нечеловеческом облике (ваш покорный слуга).

Я же по мере сил цитировал дуэльный кодекс и требовал отомщения за нанесенное оскорбление — подлый и коварный обман по предварительному сговору с тараканами в голове.

В общем, как-то само собой получилось, что я оказался сверху, крепко прижимая к земле алискины руки. Она не сопротивлялась, просто смотрела на меня снизу вверх, и молчала. Жаркое дыхание обжигало, приоткрытые губы были неподвижны, но я все равно слышал то, что они были готовы сказать. И я был готов их услышать.

Гибкое, горячее тело подо мной. И солнце, и лес, и тишина вокруг, и эти глаза, черт, эти глаза… Что происходит?

Мы очень близко.

— Только попробуй поцеловать, — шепчет Алиса.

Тяжело это — возвращаться в реальность. Тело, по ощущениям, было вообще не мое. Сердце бухало как кузнечный молот, ему было очень тесно внутри. Но у меня все-таки получилось отпустить Алису и плюхнуться в траву рядом.

«Я кончил и закурил,» — сообщил внутренний психопат и радостно захихикал.

Некоторое время мы молчали.

Только голос внутри продолжал в подробностях описывать глубину моего слабоумия, печальной причиной чему, судя по всему, стал целый ряд физических и моральных особенностей моих родителей. Я не прислушивался, а наоборот — поглядывал на лежавшую рядом девушку.

— Ты прав, наверно, — внезапно сказала она. — Не мое это.

— Не твое — что?

— В омут головой, — объяснила Алиса и села. — Ради интереса дать себя облапать за углом школы на Брестском.