Бесконечность

Когда полицейский вернул мне права, я только с третьей попытки засунул их обратно в бумажник.

– Мистер Моран, мы бы хотели заглянуть к вам в дом.

– Понимаю, вы просто выполняете свою работу. Но я не знаю ни о каком звонке в «911», и, боюсь, я не готов позволить полиции обыскивать мой дом без каких-либо причин. Сожалею.

Я увидел, что полицейский заглядывает мне через плечо в открытую дверь, несомненно, стараясь найти какой-нибудь предлог, который позволит ему войти в дом без моего разрешения. Затем бросил взгляд на лестницу, ведущую наверх.

– На втором этаже еще одна квартира?

– Да. Там живет мой дедушка. Эдгар Моран.

– Мы хотели бы поговорить с ним, – сказал полицейский.

– Понимаете, ему девяносто четыре года, здоровье у него неважное, так что я бы предпочел, чтобы вы его не беспокоили. Как я уже сказал, все это – какая-то глупая шутка.

– Шутка, – повторил полицейский, тщательно пережевывая это слово.

– Звонивший сказал, что его зовут Дилан Моран и он готов сознаться в убийстве. На шутку это не похоже.

– Ну, это уже просто какой-то бред! Я не убийца. Очевидно, я никогда не позвоню в полицию и не наговорю такого!

Полицейский помолчал. Он мне не поверил, но также у него не было ничего, что подтверждало бы звонок по «911». С другой стороны, окровавленный нож по-прежнему валялся на полу в спальне, и я не собирался впускать полицейских в дом, чтобы они его нашли.

– Мистер Моран, с какой стати кому бы то ни было обвинять вас в таком преступлении? Это очень серьезное дело.

– Я понятия не имею.

Я могу вам только сказать, что это был не я и это неправда.

Патрульные нервно переглянулись. Я видел – они гадают, не совершили ли ошибку, однако моя надежда на то, что они оставят меня в покое, оказалась недолгой.

На улице появился серый седан, остановившийся рядом с патрульной машиной. Из машины вышел высокий тощий мужчина лет шестидесяти, захвативший с заднего сиденья пухлый кожаный портфель. Он был в мешковатой белой рубашке и мятых коричневых брюках, и я разглядел блеснувший у него на ремне полицейский значок.

Его растрепанные редеющие седые волосы напоминали птичье гнездо, лицо с запавшими глазами и ввалившимися щеками напоминало лицо мертвеца. В целом у него был такой вид, будто ему нужно было лежать в больнице, а не разгуливать по чикагским улицам. Однако, когда мужчина подошел ближе, его немигающие глаза впились в меня ястребиным взором, а губы скривились в едва заметной усмешке.

– Ребята, дальше этим займусь я, – сказал он патрульным.