Не имеет права!
На сей раз Леонид Борисович молчал неделю - то ли был занят, то ли проверял информацию и взвешивал все «за» и «против». А затем прислал обстоятельный ответ. Да, он хорошо помнит мальчика: слишком тяжелые врожденные патологии, запущенные. Далее следовали медицинские подробности и диагноза, и операции, которую он провел, но на самом деле ее требовалось сделать гораздо раньше: сказалось отсутствие родных, ежедневного внимания, ухода и т.д. А мальчишка-то был замечательный, одаренный, с феноменальной памятью.
В три с половиной года не только бегло читал и считал, но и на лету запоминал новые слова и термины, в том числе медицинские, чем покорил весь персонал отделения.
Чтобы не ошибиться в своих дальнейших действиях и по возможности поставить ребенка на ноги, Автухович решил проконсультироваться у профессора Кольтене во Франкфурте, где несколько лет назад проходил стажировку. Он отправил письмо по Интернету с подробнейшим диагнозом и снимками и изложил свой план лечения.
Действовал без всякой надежды, прекрасно понимая, что в нашей системе это практически нереально - поэтапные операции по мере роста для ребенка-инвалида, да еще отказника. Поставить бы его хоть на костыли, чтобы мог себя обслуживать.
И тут случилось чудо. Профессор заинтересовался этим случаем и специально прилетел в Минск. Познакомился с маленьким пациентом и решил вывезти его в Германию. И не только с целью вылечить.
«Маленький гений! - не скрывал он восхищения после нескольких часов общения, за которые мальчик научился считать до десяти на немецком, запомнил несколько фраз и пару десятков слов.
- Это невероятно! Я хочу его усыновить!»
Но у нас вопросы усыновления детей иностранцами стоят на особом контроле - свои правила, запреты, ограничения, сроки рассмотрения. И по двум основным требованиям профессор никак не подходил на роль усыновителя: во-первых, был вдовцом, во-вторых, не позволял возраст.
На этом, пожалуй, дело и закончилось бы, да, видно, сильно запал ему в душу Сережа.
Спустя несколько недель Кольтене снова прибыл в Минск, уже не один, а с семьей друзей, привезшей все необходимые документы. Процесс усыновления значительно ускорился ввиду тяжелого диагноза, а в Германии ребенку обещали полное выздоровление. Профессор Кольтене предоставил расписанный на годы вперед поэтапный план операций, первую из которых следовало провести безотлагательно.
