— Я здесь при чём?
— Ты математик, должен знать свойства этого числа. Стоит ли его брать и цеплять как номер.
— Вообще-то, мне по фигу, но я бы не стал брать такой номер. С одной стороны, число 666 выражает высшую силу и качество, с другой — усиливает двусмысленность и лживость. В сравнении с цифрой семь, считающейся священной, шестёрка выражает неполноту и ущербность.
— Почему?
— Шесть — это семь минус единица. Как говорят эзотерики, на нём поэтому лежит какая-то тень.
— То есть ты против.
— Я тебе уже ответил, да и не я решаю, — флегматично пожал плечами Прохор.
— Число шесть считается не достигшим совершенства, не содержит божественное, а повторенное три раза вообще символизирует дьявола. В нём человек сам себя ограничивает самим собой.
— Мрак! И ты так считаешь?
— Я не эзотерик, не каббалист и не мистик, я математик. Мне интересны свойства сочетаний шестёрок в приближении к геометрии и физике Вселенной.
— Высоко берёшь. Ладно, я понял, вечерком загляну к тебе, ты меня заинтриговал.
Тимоха, одетый в светло-коричневый вельветовый пиджачок и рубашку, распахнутую чуть ли не до пупа, испарился.
Прохор снова вывел в объём дисплея «снежинку Коха», полюбовался рисунком ветвей, мысленно нарастил белоснежные чешуйки, выращивая «деревце», потом переключился на задание — завершить дизайн корпуса перспективного скоростного вертолёта «Суздаль». Вертолёт должен был летать со скоростью до восьмисот километров в час, подниматься чуть ли не в стратосферу и нести на борту до десяти пассажиров.
Задача была интересной, так как имела не одно решение, и Прохор занимался расчётами с удовольствием.
Внезапно прозуммерила клипса мобильного айкома в ухе.
Не включая весь модуль коммуникатора, запрятанный в часах фирмы «Phosphor», Прохор одним пальцем выщелкнул из клипсы усик микрофона, придвинул к горлу.
— Слушаю.
— Доброе утро, творец моего настроения, — прозвучал в наушнике нежный голос Устиньи. — Могу я тебя увидеть?
Прохор поколебался долю секунды, так как уже настроился на включение в рабочий процесс, но обижать девушку не хотелось, и он поставил перед собой на столе пластину айкома, соорудившего виртуальную панель связи.
Над светящейся шишечкой айкома выросла световая нить, развернулась лепестками веера, превратилась в головку Устиньи. Девушка была натуральной блондинкой, и её волосы всегда светились, как под лучами солнца.
— Привет, — сказал он. — Я уже влез в Сеть.
— Извини, я на минутку, — смущённо сморщила носик Устинья.
