— Ничего… не понимаю! Где я?!
— Ергаки, — хрипло ответил Саблин. — Ничего не помнишь? Кто ты?
— Передреев… вахмистр…
— Какой вахмистр? — теперь уже удивился Саблин.
Но бывший противник не ответил, начиная ощупывать рваную одежду, штаны, тупо посмотрел на распоротый рукав парки.
Саблин спохватился, вернул ему человеческий облик, повторил вопрос:
— Что значит — вахмистр? Какого войска?
— Тувинское казачье… в Туве стоим…
— И что вы здесь делаете?
Передреев поднял голову, нахмурился.
— Что происходит? Сам ты кто такой?
— Эх, вахмистр, вахмистр, — с горьким сожалением и болью проговорил Данияр, — ты же человека убил, помнишь хоть — за что?
Вахмистр согнал морщины на лбу, пытаясь вспомнить, что с ним было, в глазах сверкнули огоньки.
— Никого я не убивал…
Очень хотелось прокрутить весь формоспектр этого человека, превратить его в настоящего зверя, в змею, в насекомое, в юкку, но Данияр никогда в жизни не добивал поверженного врага. Да и враг этот на самом деле не был виноват в смерти Ёсипыча, убила старика программа Охотника.
— Иди, вахмистр, бог тебе судья.
Парень пошевелил губами, поднял двумя пальцами лоскут рукава парки.
— Где это я… так?
— Упал, — усмехнулся Саблин.
— Вот же зараза, дядька Ефим будет ругать…
— Это уж точно.
Парень недобро оглядел Данияра, двинулся к своему лагерю, проходя мимо. От него пахнуло потом и кровью.
Саблин посмотрел ему вслед и вдруг сообразил, что вахмистр расскажет всё командиру группы, и тому станет ясно, что беглецы прячутся на турбазе.
Отпускать его нельзя было ни в коем случае. Но и убить в общем-то ни в чём не повинного человека Саблин не мог.
Память! — мелькнула мысль.
Не раздумывая, он прыгнул, опираясь на поток психофизического тепла от эргиона, в голову убийцы. Потемнело в глазах… вспышка света… и тесное пространство чужого сознания распахнулось перед ним. Через несколько мгновений он взял это пространство под контроль.
Следов программа практически не оставила. Зато Данияр выяснил всё, что хотел, об отряде егерей.
Затем сосредоточился на последних событиях, сохранившихся в памяти вахмистра помимо его сознания, и «скальпелем» воли отсек последние, связанные со встречей с ним. Развеял в дым. Заставил вахмистра снять с себя лохмотья одежды, до трусов, выбросил их с обрыва в озеро, стёр и эти воспоминания. Вернулся в своё тело, лежащее на камнях.
Болел затылок и ушибленный локоть левой руки — упал он, не подготовив мягкого ложа. Время не позволяло.
