— Талгат!
— Вы где, Данияр Тимофеевич?
Саблин хотел отшутиться, мол, у чёрта на куличках, но араб мог не знать русских шуток, и желание прошло.
— Мы переехали, Талгат. Вы сами где сейчас?
— В посёлке «Мечта», тут ваша полиция шмон устроила, всех проверяет, меня тоже. Но у меня дипломатическая неприкосновенность, меня задерживать не стали. Я нашёл ваш коттедж…
— Мы в семи-восьми километрах южнее, нашли убежище.
— Как вас найти?
— Выберись на тропу… хотя подожди, я сам за тобой приду в посёлок.
— Не стоит, пока сюда дойдёшь, да пока обратно… сам найду, не маленький, скажи только, как ориентироваться.
Саблин объяснил, как найти пещеру.
— Смотри, чтобы за тобой никто не увязался. Увидишь кого — сразу звони, связь здесь на удивление приличная, спутники летают чуть ли не каждую минуту.
Ждать Талгата пришлось три часа, появился он у тропы, где за камнями сидел Костя, уже в начале четвёртого, когда в горах начало вечереть. Костя помог арабу дойти до пещеры, вернулся обратно с бутербродом, который соорудила ему Валерия, и с бутылкой воды.
Саблин и гость потискали друг друга, затем Талгат и Волков обнялись, как старые друзья, хотя много лет назад представляли две разные спецслужбы: русскую разведку и арабскую контрразведку.
— Есть будешь? — предложил Сергей Николаевич. — Правда, всухомятку, горячего нет.
— Есть не буду, водички попью. И я не один.
Мужчины внимательно оглядели стены ущелья, Талгат усмехнулся, и Данияр понял:
— Ты… с Таглибом?
— Бери выше. Нас нынче трое.
— Ты, Таглиб… неужели и Дмитрий Дмитриевич?
— Документы показать?
Саблин смутился.
— Сюрприз, однако. Что вас заставило терпеть все трудности перехода?
— Мы недавно переселились. Обстановка изменилась, нужна срочная консультация.
— Сесть некуда, сами видите, как мы тут устроились.
Талгат, одетый по-походному, в туркомплект «горный», оглядел пещеру, привыкая к полумраку, покосился на стоящую у стены меркабу, возле которой возился Пётр Фомич.
— Потерпим. Почему вы перебазировались именно сюда?
— Пещеру не видно ни с тропы, ни сверху, подходы хорошо просматриваются, а главное — простреливаются.
Какое-то время продержимся, если нас заметят, пока не прилетит «вертушка».
Талгат присел на камень, оглядел расположившихся напротив мужчин, державшихся буднично, без суеты, покачал головой.
— Маловата наша армия.
— Какая имеется, — пожал плечами Саблин.
— Я к тому, что никто не знает о нашей миссии. А ведь мы, по сути, спасаем мир.
