Однако плавная, полная значимых пауз и жестов «под Обаму» речь длилась недолго, минуты две. Эллисон, дождавшись аплодисментов, вдруг замер с остановившимся взглядом и приклеенной улыбкой… потому что в его голове возник некий эфемерный вихрь, отбивший ему охоту говорить.
«Вышли», — констатировал Прохориил.
«Беру сознание этого деятеля под контроль», — сказал Дмитрий Дмитриевич.
«Похоже, мы опередили двадцать второго», — заметил Саблин-11.
«Он ждёт отмашки Наумански, — сказал ДД. — Сейчас он её получит — через моего человека, который доложит, что путь свободен».
«Его ждёт большой сюрприз», — легкомысленно рассмеялся Прохориил.
Саблин-2 молчал, слушал, осматривался.
Вся процедура сбора и пересадки из двух миров во второй превалитет заняла всего полчаса.
Сначала все переместились из одиннадцатого числомира во второй, чтобы забрать Саблина-второго. То есть Саблин-11 забрал ДД и пересел в пси-сферу Данияра, а Прохориил — в голову «спящего» Прохора-2. Затем все пересели в голову Прохора — ДД, Саблин-2, Саблин-11 и Дмитрий Дмитриевич скомандовал переместиться в Прохора-177, который был художником в своём числомире и в данный момент находился в Нью-Йорке, участвуя в выставке «Россия творческая».
Там к нему подошла местная жительница, смуглолицая, пожилая, тихая, и вся четвёрка формонавтов пересела из головы художника к ней. Это была трансперсональная «родственница» двоюродной сестры Талгата Рахмана, и по её линии «десантники» пересели в Розетту Рахман, журналистку «Ассошиэйтед пресс». Устроившись в её умной не по годам головке, десантники дождались появления миллиардера и переселились к нему в голову.
«Пусть договаривает свою речь, — сказал Саблин-11. — Не то начнутся волнения, набегут медики, какой-нибудь из агентов Админов доложит главному…»
«Не доложит, возле Эллисона этой своры нет, — возразил Дмитрий Дмитриевич. — Но ты прав, не надо комкать встречу. Затаитесь и ждите «родственничка», он не должен проинтуичить наличие засады. Прохориил, мы с вами перекроем господину Админу путь к отступлению.
Подсказать, как это делается?»
«Не надо!» — с великолепным высокомерием ответил Прохор-999.
Эблиссон очнулся, потёр лоб, не понимая, что с ним происходит, но актёром он был хорошим и с улыбкой пошутил:
— Забыл слово… наверно, к холодной осени.
По рядам собравшихся прошёл тихий гул, многие захлопали в ладоши, некоторые засмеялись.
Речь кандидата в президенты потекла дальше плавно, без задержек.
Главного гостя в его голове пришлось ждать больше часа.
