Снова объявился вездесущий Прыщик.
— Хочешь посмотреть на иконостас?
— На кого?
— Я вывел на панель девчонок, есть просто закачаешься экземпляры!
— А-а… нет, не хочу.
— Смотри, пожалеешь. Кстати, ты обещал дать лекцию по числонавтике.
Костя убежал.
Прохор ещё какое-то время изучал корпус вертолёта в растворе дисплея, созданный программой из цифр, затем решительно выключил компьютер и направился к начальнику.
У Рельсина в кабинете сидели посетители, мужчина и мальчик лет десяти.
— Чего тебе? — недовольно оторвался он от беседы.
— Извините, Марк Ермолаевич, мне нездоровится, можно уйти?
— Работу закончил?
— Можете посмотреть.
— Хорошо, если не в силах досидеть до конца рабочего дня, то иди.
— Спасибо.
— Позвони вечером.
— Безусловно. — Прохор закрыл дверь и с облегчением вздохнул.
Несмотря на любовь к либерализму, Рельсин был жёстким руководителем и редко баловал своих подчинённых.
Мимо модуля Прыщика Прохор пробрался крадучись, на цыпочках.
Не хотелось объяснять ему, что случилось.
Закупив в магазине продуктов на пару дней: хлеб, кефир, молоко, сметану, яйца, овощи и фрукты — бананы, Прохор расположился дома в гостиной и приник к компьютеру, кликнув в Интернете слово «формология».
Сведений о науке в Сети оказалось не много. Ею занимались всего два коллектива энтузиастов: один в Харькове, второй в столице Дании, Копенгагене.
Харьковчане ещё в начале века издали монографию по формологии под названием: «Введение в формологию.
Преобладание структур микро- и макромира», и несколько брошюр с информацией о центре исследования пси-феноменов «Апофеоз».
Датчане пошли дальше, назвав своё учение «Теорией формологического развития Вселенной», разместили в Сети расчёты и постулаты учения, но и они не опубликовали достаточного количества сведений о формологии и о своих успехах.
Из прочитанного Прохор уяснил главное.
Первое: формология объединяла миры чисел и миры форм.
Причём объединяла в таком неожиданном ракурсе, о каком Прохор как математик и не догадывался.
Второе: форма объектов натурально определяла особенности состояния материи."
"Прохор знал об этом эффекте формы, но не представлял, что геометрия физических объектов настолько «вмешивается» в физику Мироздания.
И ещё он убедился в том, что сооружение многогранников — дело не только интересное, но и полезное.
