Оставшаяся пара грызлингов, переглянувшись, встала за моей спиной.
Стоило Калиэсте направиться ко мне, как послышался недовольный возглас Эстебана:
— Золотая полдня на борту и уже в совет лезет? Нет мандата — нет слова. Как и у предателя Луи.
Выжившие короткими кивками выразили согласие. Что ж, справедливо!
Юаньжу, Сяо Мэй, Давид и Олаф проголосовали за вояку, едва не вызвав у него приступ неконтролируемого торжества.
Расклады в пользу оппонента!
Мутуа встал не за моей спиной. Выбор его был таков: Ганс. Эти двое, такие разные на первый взгляд, за последние дни притянулись друг к другу, словно куски железа к магниту.
Чёрное дерево и северная сталь — казалось бы, что между ними общего? Но когда Мутуа смотрел на кузнеца, в его глазах читалось неподдельное уважение, с которым ученик глядит на учителя.
Сдаётся мне, не пройдёт и недели, как мы станем свидетелями рождения ещё одного мастера по металлу. В мускулистых руках Мутуа уже сейчас чувствовалась точность и сила, нужные настоящему кузнецу.
Осталась только Ханна. Но даже если она выберет меня, будет грёбаная ничья. Патовая ситуация.
Взбалмошная блондинка металась между нами, как птица в клетке. В её голубых глазах мелькали то решимость, то сомнения, то… безумие. Она кусала губы так яростно, что вот-вот пойдёт кровь.
Ханна остановилась. Лицо просветлело так внезапно, будто она только что разгадала величайшую тайну вселенной. И тут блондинка выдала решение, которое могло прийти в голову только ей:
— Считалочка!
Моё противостояние с Эстебаном должно было определиться детской игрой…
Раз, два — в миске плавится змея,
Три, четыре — искупалась бы в кефире.
Пять, шесть — я была в аду невест,
Семь, восемь — у подушки мерзкий взгляд.
Эм-м. Это было… странно. Нет, не сами слова и рифма. А тот факт, что её палец, тонкий и нервный, метался между двумя претендентами и… ею самой. Однако был ещё один палец. Он принадлежал госпоже удаче. Оттопыренный, среднего размера — и смотрел в мою сторону. Считалочка остановилась на Эстебане!
Чёрт! Внутри всё оборвалось.
Секунда поражения ощущалась как падение с высоты. Захотелось взвыть от обиды!
Но вдруг Ханна встала за моей спиной, выпрямив плечи и с насмешкой глядя на остальных…
Лицо Эстебана окаменело, челюсть напряглась так, что, казалось, вот-вот треснут зубы.
— Ну… дура! — выругался вояка, не сдержав ярости.
Я облегчённо выдохнул и подытожил:
— У каждого по семь голосов. Победила дружба?
Эта фраза повисла в воздухе.
